Официальный представитель МИД КНР Линь Цзянь 26 августа 2026 года категорически отверг требования Вашингтона прекратить закупки энергоносителей у Ирана. По его словам, торгово-экономическое сотрудничество между Китаем и Ираном в рамках международного права является полностью законным и не нарушает резолюций Совета Безопасности ООН. Пекин назвал американские ограничения незаконными и заявил, что политика «максимального давления» не способна решить существующие проблемы, а лишь усиливает напряжённость в регионе.
Позиция Пекина: односторонние санкции неприемлемы
Заявление китайского внешнеполитического ведомства прозвучало как прямой ответ на публичные угрозы со стороны США, которые в рамках кампании по ужесточению мер против экспортных каналов иранской нефти пригрозили вторичными санкциями партнёрам Тегерана. Линь Цзянь подчеркнул, что односторонние экстерриториальные ограничения, нацеленные на третьи страны, не имеют под собой законных оснований. Китай, по его словам, предпримет все необходимые меры для защиты собственных интересов и не допустит нарушения нормального экономического взаимодействия с Ираном.
Юридический щит: закон о противодействии иностранным санкциям
Ключевым элементом ответа Пекина стало готовность задействовать Закон КНР о противодействии иностранным санкциям, принятый в 2021 году. Этот механизм позволяет государству запрещать китайским компаниям и финансовым институтам исполнять распоряжения иностранных ведомств, а также компенсировать им причинённые убытки. Таким образом, Китай фактически объявил о переходе к стратегии «активного государственного сопротивления»: если Вашингтон попытается ввести против китайских банков или нефтеперерабатывающих предприятий вторичные банковские санкции, Пекин применит контрмеры, предусмотренные внутренним законодательством.
Энергетический контекст: кто покупает иранскую нефть
Противостояние имеет конкретную экономическую подоплеку. По имеющимся данным, до 90% всего экспорта иранской сырой нефти направляется в Китай, причём значительная часть этого объёма закрывает потребности независимых частных нефтеперерабатывающих заводов — так называемых «самоваров» (teapot refineries), в первую очередь в провинции Шаньдун. Именно эти предприятия, а не государственные гиганты, являются основной мишенью американских ограничительных мер. Для Тегерана сохранение этого канала критически важно, а для Пекина — вопрос защиты своих частных инвесторов и стабильности внутреннего рынка топлива.
Противоречивые данные
В оценках сторон наблюдается существенное расхождение. Американская сторона характеризует свои меры как «самые жёсткие санкции в истории» и настаивает на том, что они направлены на пресечение поставок иранских углеводородов и финансирование связанных с ними структур. Китай, напротив, трактует те же ограничения как незаконное вмешательство во внутренние дела и нарушение принципов международного права. Различаются и представления о масштабе последствий: Вашингтон подчёркивает угрозу изоляции для любого государства, продолжающего покупки, тогда как Пекин утверждает, что его торгово-экономическая деятельность с Ираном легальна и не противоречит решениям СБ ООН. Обе позиции зафиксированы в официальных заявлениях и не опровергнуты независимыми источниками.
Что дальше
Дипломатическое и санкционное противостояние между двумя крупнейшими экономиками планеты выходит на новый уровень. Эксперты ожидают, что в случае эскалации Пекин может рассмотреть дополнительные инструменты давления, включая ограничения на экспорт стратегических ресурсов, однако на момент публикации официальных подтверждений таких шагов не поступало. Следующие недели станут тестом на то, способен ли Вашингтон реализовать свои угрозы без прямого конфликта с Китаем, и готов ли Пекин довести юридические контрмеры до практического применения.
