Демографическая картина Украины за годы полномасштабной войны претерпела фундаментальные изменения, которые делают устаревшими прежние модели прогнозирования. Об этом в беседе с УНИАН рассказал главный научный сотрудник отдела демографического моделирования и прогнозирования Института демографии и проблем качества жизни НАН Украины Александр Гладун, чьи слова приводит РБК-Украина. По его словам, опираться на данные пяти-, семи- или десятилетней давности уже недостаточно: война стала фактором, который необходимо закладывать в каждый сценарий расчёта. «Прогнозы либо ежегодно, либо с определённой периодичностью пересматриваются в зависимости от переменных факторов. Поэтому прогноз не следует воспринимать как приговор», — подчеркнул демограф.
Три столпа демографического прогноза и проблема неопределённости
Гладун пояснил, что любые демографические прогнозы строятся на трёх базовых факторах: рождаемости, смертности и миграции. Специалисты анализируют тенденции предыдущих лет и на их основе формируют несколько возможных сценариев — от оптимистичного (рост рождаемости при снижении смертности) до пессимистичного (противоположные тенденции). Чем длиннее горизонт прогнозирования, тем выше степень неопределённости, поскольку на демографическую ситуацию влияют многочисленные переменные, которые невозможно предусмотреть заранее. Именно поэтому, по мнению эксперта, для Украины сейчас критически важно учитывать различные сценарии завершения боевых действий: при окончании войны в 2026 году допустим оптимистичный демографический сценарий, в 2027–2028 годах — промежуточный, а в случае затяжного конфликта до 2030 года — пессимистичный.
Общемировой тренд и украинская специфика
Гладун отметил, что в современных условиях практически для всех стран мира прогнозы указывают на сокращение численности населения: «В середине этого века население планеты начнёт снижаться — это общемировой тренд, можно сказать. Просто у нас своя специфика». При этом он предостерег от поспешных выводов о «демографической обречённости Украины». Даже если тенденция к сокращению сохранится, темпы этого процесса реально замедлить. Для этого, однако, одного лишь прекращения боевых действий недостаточно: государство должно внедрять активную социально-демографическую и экономическую политику, создавая более благоприятные условия для жизни. В 2024 году Кабинет министров утвердил Стратегию демографического развития до 2030 года, однако, как подчёркивает эксперт, её эффективность напрямую зависит от уровня финансирования.
Цифры, которые нужно закрыть: от 90 до 210 детей на 100 женщин
Ключевой показатель, на который обращает внимание Гладун, — коэффициент суммарной рождаемости, выраженный в числе рождённых детей на 100 женщин. Чтобы избежать угрозы сокращения населения, на 100 женщин должно приходиться примерно 210–220 рождённых детей. Нынешние оценки, по словам демографа, составляют лишь около 90–110 детей на 100 женщин. Разрыв между необходимым и фактическим показателем остаётся колоссальным. Вместе с тем доинвазионные исследования демонстрировали, что украинские семьи в целом ориентировались на рождение двух детей: желание иметь детей присутствует, но людям нужны надлежащие условия — от жилья и здравоохранения до стабильных доходов и безопасности.
Экономика должна подстраиваться под демографию, а не наоборот
Гладун призвал пересмотреть сам подход к демографическим вызовам: «Мы должны уже как-то перестать зацикливаться на численности населения. Экономика должна подстраиваться под то, что есть». Даже при сокращении численности населения производительность труда может возрастать за счёт автоматизации, внедрения искусственного интеллекта, лучшей организации рабочих процессов. При этом эксперт подчёркивает, что все три демографических фактора — рождаемость, продолжительность жизни и миграция — тесно связаны между собой, и выделить один решающий фактор сложно. Влиять можно на каждый из них, включая миграцию: люди выезжают за границу не только из-за разницы в зарплатах, но и из-за целого комплекса социально-бытовых и психологических причин. Демографические процессы в первые годы после завершения войны и через три-пять лет могут существенно отличаться, и для каждого из этих периодов необходимы отдельные предположения и целевые программы.
