Потеря производственных мощностей, складов или товарных запасов в результате военных действий для украинского предпринимателя означает не просто убыток, а системный кризис платежеспособности. Уничтоженное оборудование не отменяет кредитных обязательств, налоговых начислений, арендных платежей, зарплат и требований контрагентов. Как объясняет в эксклюзивной колонке для РБК-Украина адвокат Juscutum Оксана Курочкина, после фиксации разрушений предприятие сталкивается с принципиально иным вопросом: способно ли оно продолжать выполнять денежные обязательства или уже демонстрирует признаки неплатежеспособности. Государство на текущий момент не обеспечивает бизнесу быстрого и универсального механизма полного возмещения военных убытков, что делает управление долговой нагрузкой задачей самого руководителя.

Доказательная база: что нужно зафиксировать в первую очередь

Первым и обязательным шагом после военного повреждения имущества становится документальное подтверждение ущерба. Адвокат перечисляет минимальный набор доказательств: акты ГСЧС, полиции и военной администрации, фото- и видеофиксация разрушений, инвентаризационные акты, бухгалтерские документы и экспертная оценка стоимости утраченных активов. Эта доказательная база необходима для обращения в страховые компании, участия в компенсационных механизмах, ведения уголовных производств и разрешения споров с контрагентами. Однако, как подчёркивает Курочкина, подобные документы фиксируют масштаб потерь, но не восстанавливают платежеспособность предприятия и не прекращают действие существующих денежных обязательств.

Границы форс-мажора: что он снимает, а что — нет

Согласно статье 617 Гражданского кодекса Украины, обстоятельства непреодолимой силы могут освободить должника от ответственности за нарушение обязательства, если именно они сделали его выполнение невозможным. На практике это означает, что форс-мажор, как правило, снимает штрафные санкции: пени, неустойки, убытки за просрочку. Сам же основной долг — кредит, стоимость полученного товара или услуги, арендная плата — обычно сохраняется. Сертификат Торгово-промышленной палаты Украины служит доказательством наступления форс-мажорных обстоятельств, но суд в каждом конкретном деле оценивает причинно-следственную связь между событием и невозможностью исполнить именно данный договор. Таким образом, форс-мажор и процедура банкротства не конкурируют: первый отвечает на вопрос об ответственности за неисполнение отдельного обязательства, второй — на вопрос о судьбе предприятия, потерявшего активы и не способного выполнить совокупность долгов.

Кейс «Альтком»: позиция Верховного Суда

Показательным для понимания судебной практики стало дело ООО «Дорожное строительство „Альтком'» (производство №925/843/25). Должник возражал против открытия производства по делу о банкротстве, ссылаясь на последствия вооружённой агрессии РФ, потерю части имущества и усложнение хозяйственной деятельности на территориях боевых действий и временной оккупации. В постановлении от 26 марта 2026 года Верховный Суд Украины указал, что сам по себе факт военного положения, убыточности деятельности или потери части активов не является достаточным основанием для отказа в открытии банкротного производства. Должник обязан доказать прямую причинно-следственную связь между последствиями вооружённой агрессии и невозможностью выполнить именно конкретное денежное обязательство. Этот прецедент чётко обозначает: военные разрушения могут объяснять финансовый кризис бизнеса, но не списывают долги автоматически.

Санация и банкротство как инструменты управления кризисом

Когда остановка производства приводит к утрате денежного потока, просрочке платежей, накоплению штрафов и судебных споров с контрагентами, вопрос быстро переходит из плоскости оценки убытков в плоскость управления платёжеспособностью. На этом этапе предприятию, по словам адвоката, нужен не только оценщик или бухгалтер, но и независимый антикризисный анализ финансового состояния. В ряде случаев такую функцию обеспечивает арбитражный управляющий в рамках процедур санации или банкротства. Санация позволяет реструктурировать долги, получить отсрочку платежей и сохранить предприятие как действующий субъект, тогда как банкротство — это упорядоченная ликвидация, минимизирующая хаос для кредиторов и работников. Выбор процедуры зависит от масштаба потерь, наличия залогового имущества и перспектив восстановления производства.

Практические выводы для пострадавшего бизнеса

Совокупность изложенных положений позволяет сформулировать несколько практических ориентиров. Во-первых, фиксация ущерба и оформление форс-мажорного сертификата — необходимые, но не достаточные меры: они не прекращают основной долг. Во-вторых, руководителю следует как можно раньше проводить внутреннюю оценку платёжеспособности, а не дожидаться, пока просрочки перерастут в судебные иски. В-третьих, для суда решающее значение имеют не общие ссылки на военное положение, а конкретные документы, подтверждающие потерю активов и их связь с невозможностью исполнить конкретное обязательство. В условиях, когда универсального механизма государственных компенсаций не существует, юридическая стратегия управления долгом становится не менее важной, чем оперативная ликвидация последствий разрушений.