Киберпреступники перешли на новый уровень автоматизации: по данным отчета Google Threat Intelligence Group (GTIG), злоумышленники уже не ограничиваются разовыми запросами к нейросетям, а выстраивают целые «команды» ИИ-помощников, способных самостоятельно выполнять отдельные этапы эксплойта. Как сообщает РБК-Украина со ссылкой на исследование, такие системы позволяют проводить атаки заметно быстрее и в гораздо больших масштабах, превращая вторжение в процесс, близкий к конвейерному производству.
От ручных запросов — к автономным «командам» ИИ
В Google отмечают, что преступники отказываются от ручного промптинга и используют открытые системы для тестирования безопасности — в частности ARTEX, CAIRN, CyberStrikeAI, HexStrike AI и PentAGI. Эти инструменты объединяют языковые модели с десятками утилит для киберразведки и тем самым автоматизируют весь цикл вторжения: от сбора информации до эксплуатации уязвимости. Высокая скорость работы таких систем оставляет заметные цифровые следы, однако их возможности продолжают расти, что создает серьезные проблемы для разработчиков и специалистов по безопасности.
Кто и против кого: от финансовых хакеров до госгруппировок
По данным отчета, подобные инструменты применяют как финансово мотивированные хакеры, так и группировки, связанные с правительствами отдельных стран, в том числе Китая. Так, систему CAIRN обнаружили во время кибератак на американские аэрокосмические компании, а модифицированную версию PentAGI применяли против организаций в Азии. GTIG также впервые зафиксировала на открытом сервере автономную систему exploit_agent, которая самостоятельно анализировала код веб-приложений, писала эксплойты и запускала их против французских медиа, развлекательных и образовательных сайтов.
Ускорение атак и сужение «окна уязвимости»
ИИ теперь помогает хакерам быстро анализировать чужой код до и после выхода обновлений: это позволяет мгновенно находить исправленные ошибки, создавать эксплойты и атаковать незащищенные серверы до того, как администраторы успеют установить патчи. В отчете отмечается, что с января по август 2026 года количество использованных уязвимостей возросло почти вдвое. В августе хакеры использовали две уязвимости нулевого дня в серверах PaperCut: с помощью ИИ массовую атаку на сотни компаний запустили уже через четыре дня после раскрытия информации, а получение прав администратора домена заняло считанные минуты.
ИИ в информационных операциях
Государственные структуры и сети политической монетизации, по данным исследователей, полностью интегрировали ИИ в свои операции: языковые модели помогают создавать реалистичные профили, генерировать контент и автоматизировать продвижение. В августе расследователи разоблачили платформу для информационных операций, нацеленную на Европу и Ближний Восток, которая имитировала местные диалекты с намеренными ошибками, а для фото генерировала искусственные дефекты камеры, чтобы обойти защиту соцсетей. Другой подрядчик, по имеющимся данным, разрабатывал софт для управления более чем 100 000 фейковых аккаунтов через облачные фермы виртуальных смартфонов, где нейросети заранее «прогревали» новые профили, имитируя поведение обычных пользователей, перед началом политической агитации.
LLMJacking: кража вычислительных мощностей
Из-за высокой стоимости вычислений хакеры начали массово воровать корпоративные учетные данные и API-ключи для бесплатного пользования облачными ресурсами — эта схема получила название LLMJacking. В отдельных случаях, по данным отчета, убытки компаний превышали 100 000 долларов в день, а в общей сложности достигали 1 миллиона долларов. Полученные доступы преступники монетизируют через подпольные платформы LLM Mixers: на теневых форумах в даркнете продают доступ к передовым и снятым с цензуры моделям по цене от 0,10 до 25 долларов за миллион токенов.
Вместе с тем в GTIG указывают на побочный эффект автоматизации: возросло количество нерабочих эксплойтов, созданных с помощью нейросетей, что заставляет специалистов по безопасности тратить дополнительное время на их проверку. В совокупности эти тенденции свидетельствуют о том, что ИИ становится не просто инструментом ускорения, а структурным элементом современной киберпреступности — от атак на инфраструктуру до информационных операций и экономики теневых вычислительных ресурсов.