Российский лидер Владимир Путин всё чаще публично отчитывается о «территориальных достижениях» своих войск, однако, по данным Института изучения войны (ISW), значительная часть этих заявлений не находит подтверждения в открытых источниках. Как сообщает РБК‑Украина со ссылкой на свежий аналитический отчёт ISW, глава Кремля продолжает уверять российскую аудиторию, что полный захват Донецкой области идёт «по плану», тогда как фактическая динамика продвижения российских подразделений выглядит куда скромнее. Разрыв между официальной риторикой и данными геолокации и открытых источников, по оценке американских аналитиков, носит системный характер и уже не первый месяц фиксируется на разных участках фронта.

Цифры, которые не сходятся

В качестве характерного примера ISW приводит заявление Путина о том, что в прошлом месяце (августе) армия РФ якобы оккупировала в Донецкой области 15 населённых пунктов общей площадью 270 квадратных километров. При этом, согласно подсчётам Института на основе открытых данных, за тот же период россияне взяли под контроль лишь 73,14 кв. км территории Донецкой области. Если смотреть на весь театр боевых действий, то суммарно за месяц российским войскам удалось закрепиться или захватить 90,35 кв. км — то есть даже по общему показателю заявленные «270 квадратов» в Донецкой области превышают реальный результат по всему фронту. Аналитики подчёркивают, что Путин по меньшей мере 15 раз устанавливал для своих войск дедлайн тотального захвата Донецкой области, и ни один из этих сроков не был выполнен.

Святогорск и Казачья Лопань: миф о захвате

Особого внимания заслуживают заявления о конкретных населённых пунктах. Путин заявлял, что российская Северная группировка якобы захватила Святогорск. ISW отмечает, что даже в момент максимального продвижения российских войск в конце весны — начале лета они находились не ближе 13 километров от города, то есть полного контроля над ним не было. Аналогичная картина с Казачьей Лопанью: громкое заявление о её «захвате» также оказалось ложным. По последним данным, воины ВСУ продолжают держать оборону в этом населённом пункте, а присутствие оккупантов фиксируется примерно на 13,39% его территории — далеко не полный контроль.

«Оцепление» у Песков‑Радьковских

Ещё один эпизод из отчёта ISW касается заявления Путина о том, что российская Западная группировка якобы оцепила 13 украинских батальонов — около 5 тысяч военных — на восточном берегу Оскольского водохранилища у Песков‑Радьковских. Институт изучения войны не нашёл доказательств присутствия российских войск в заявленном районе, не говоря уже о каком‑либо оцеплении украинских сил. Таким образом, и эта «победа» остаётся без подтверждения в открытых источниках.

Противоречивые данные

Здесь важно честно развести две версии. С одной стороны, официальная позиция Кремля, транслируемая через заявления Путина, рисует картину устойчивого и планомерного продвижения: десятки населённых пунктов, сотни квадратных километров, «оцепления» батальонов противника и захват ключевых городов вроде Святогорска. С другой стороны, независимый фактчекинг ISW на основе открытых источников даёт принципиально иную картину: 73,14 кв. км в Донецкой области вместо заявленных 270, 90,35 кв. км по всему фронту, 13‑километровый разрыв до Святогорска, лишь 13,39% Казачьей Лопани и полное отсутствие доказательств «оцепления» у Песков‑Радьковских. Разница между двумя версиями составляет в отдельных случаях более чем трёхкратное расхождение по площади. До тех пор, пока не появятся независимые подтверждения, обе картины остаются в состоянии противоречия, и читателю следует учитывать, что официальные цифры Кремля систематически не подтверждаются открытыми данными.

Дипломатический контекст

На фоне этих заявлений РБК‑Украина также сообщает о том, что Владимир Путин и президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган обсудили ситуацию вокруг Украины во время закрытых переговоров. Параллельно издание фиксировало реакцию главы Кремля на решение украинского президента Владимира Зеленского об усилении атак против РФ. Совокупность этих событий показывает, что публичная риторика о «территориальных успехах» ведётся на фоне дипломатической активности и продолжающегося военного противостояния, где разрыв между заявленным и реальным остаётся ключевой темой для аналитиков.