Через четыре года после начала полномасштабной войны Харьковская наступательная операция, запущенная Силами обороны 6 сентября 2022 года, по-прежнему остается эталоном по темпу и глубине продвижения за весь конфликт. Об этой операции много написано в жанре воспоминаний и похвал, но значительно меньше — в жанре анализа. В колонке для РБК-Украина доктор военных наук Олег Семененко разбирает не то, что операция удалась, а то, при каких условиях и за счет каких факторов такой результат был вообще возможен. Ключевой вывод эксперта состоит в том, что в классической арифметике наступления здесь не хватает одной переменной — и это не героизм, а информация.

Без численного превосходства

Нормативы наступательной операции, на которых сформирована большая часть офицерского корпуса постсоветской школы, требуют на участке прорыва преимущества над противником в три-четыре раза. На харьковском направлении такого преимущества не было: наступающая группировка была сопоставима с обороняющейся, а по ряду позиций даже уступала ей. Тем не менее оборона была прорвана за сутки, а темп продвижения в первые дни превысил 20 километров в сутки — показатель, который советские доктринальные установки допускали разве что для развития успеха танковой армией в оперативной глубине. Именно это расхождение между «бумажной» арифметикой сил и реальным результатом и указывает на наличие фактора, не учтенного в стандартном расчете.

Просчет в голове, а не на карте

По оценке Семененко, самый дорогой просчет российского командования был сделан не на карте, а в голове. К сентябрю 2022 года в российских оценках закрепилось представление о Силах обороны Украины как об армии, истощенной летними боями на Донбассе, способной лишь на локальные контратаки и не способной готовить две наступательные операции одновременно. На этом заблуждении была построена украинская комбинация: публично и громко готовился Херсон, куда ушли российские резервы, включая десантные части, тогда как харьковское направление было опущено до второстепенного. При этом разведывательные признаки сосредоточения украинских войск на Слобожанщине фиксировались; по свидетельству участников планирования, эта информация либо не дошла до нужного уровня принятия решений, либо была проигнорирована. Как отмечает эксперт, недооценка противника — это по сути неспособность поверить имеющимся данным, когда они противоречат уже установившейся картине мира.

Слабые звенья обороны

Далее, по словам Семененко, ошибки начали накладывать друг на друга. Участок Балаклея — Изюм удерживался преимущественно частями Росгвардии, подразделениями так называемых «корпусов» и добровольческими формированиями — силами, не предназначенными для общевойскового боя, и за пять месяцев оккупации не был инженерно оборудован как сплошная оборона. Оперативных резервов в полосе не было — их забрал юг на так называемое «контрнаступление 2022 года». На стыках действовали структуры различного подчинения, поэтому наиболее уязвимое место обороны оказалось еще и административным. Снабжение замыкалось на Купянский железнодорожный узел и переправы через Оскол, которые системно поражались высокоточными средствами еще в июле-августе, то есть оперативная подготовка операции фактически состоялась до ее начала. Наконец, жесткая вертикаль управления требовала согласований «наверх»: когда обстановка меняется быстрее, чем проходит доклад, оборона рассыпается без боя. Отдельно эксперт выделяет изюмское выступление, которое удерживалось ради наступления на Славянск несмотря на удлиненные и слабо прикрытые фланги, превращаясь в ловушку для удерживающего его.

Асимметрия осведомленности

Украинская сторона, по оценке Семененко, имела подробную картину обороны противника: состав группировки, плотности, пункты управления, склады, стыки. Это результат совместной работы ГУР, СБУ, Службы внешней разведки, агентурной сети и сопротивления на оккупированной территории, радиоэлектронной разведки и данных партнеров. Не менее важным было обратное — режим секретности: круг посвященных был минимальным, значительная часть работы велась вне цифровых каналов, а подразделения получали задачи в последний момент. Для армии, воюющей в прозрачной информационной среде, такое сокрытие замысла, по словам эксперта, является более сложной задачей, чем само наступление. В итоге возникла асимметрия осведомленности: одна сторона видела оборону противника насквозь, а вторая не видела подготовки удара. Именно эта асимметрия и есть та самая переменная, которой не хватало в арифметике соотношения сил.

Уроки для военной науки

Разбор Семененко сводится к выводу, что успех Харьковской операции 2022 года не был следствием численного превосходства, а стал результатом комбинации разведывательного преимущества, режима секретности и системных слабостей обороны противника, усугубленных административными и логистическими факторами. Для военной науки, по мнению эксперта, ключевой урок состоит в том, что в современных условиях информация и способность скрыть собственный замысел в прозрачной информационной среде становятся самостоятельным боевым фактором, способным компенсировать отсутствие классического преимущества в силах на направлении удара.