Российские информационно-психологические операции давно вышли за рамки простых фейков и пропагандистских лозунгов. По оценке экс-заместителя начальника ГУР МО, генерал-майора Ильи Павленко, их главная цель сегодня — влиять на поведение граждан Украины и на решения государственного руководства так, чтобы они соответствовали интересам противника. В свежей колонке для РБК-Украина эксперт подробно раскрывает механизмы этого воздействия: от страха и персональных данных до искусственного интеллекта и эксплуатации реальных украинских проблем.
От советского опыта к гибридной войне
Инструменты психологических операций и подразделения, ими занимающиеся, появились не сегодня. Их активно применяли еще в советское время: даже после появления на Западе атомного оружия СССР многие задачи пытался решать именно через информационно-психологическое воздействие. В Афганистане, по словам Павленко, соответствующие подразделения распространяли слухи и анекдоты, раздавали населению еду и топливо, пытались завоевать его расположение и одновременно скомпрометировать лидеров противоположной стороны. Со временем этот опыт стал частью российского видения гибридной войны, логика которой заключается в том, что перед непосредственным нападением территорию нужно «подготовить» — информационным воздействием изменить восприятие населения противника, поскольку гибридная война направлена прежде всего на достижение политических целей, а не на захват территории.
Кто и где ведет когнитивные операции
Павленко утверждает, что после начала войны в 2014 году ГРУ направляло представителей из центра в Ростов-на-Дону, где создавались группы информационно-психологических операций для работы на оккупированных украинских территориях. По его словам, тогда перехватывались разговоры, в которых операторы звонили в центр и просили изготовить «визитки Яроша», которые затем демонстрировались как якобы найденное «доказательство». Эксперт подчеркивает, что этим занимается не только ГРУ: подобные подразделения есть в вооруженных силах РФ и подчиняются Генеральному штабу, а к информационным операциям привлечены также ФСБ и Служба внешней разведки. Известно о воинских частях, выполняющих функции центров психологических операций в Ростове-на-Дону, Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Хабаровске и Курске. На оккупированных территориях они работают через плакаты и билборды, нарративы о россиянах как «братском народе» и другие приемы, постепенно меняя восприятие реальности.
Пропаганда против когнитивного воздействия
Между пропагандой и психологическими операциями есть существенная разница. Пропаганда преимущественно пытается сформировать у населения определенные убеждения, тогда как современные операции ушли дальше: все чаще говорят о когнитивных операциях, когнитивном воздействии и когнитивной войне. Если классическая психологическая операция может ставить целью сломать волю населения к сопротивлению, то цель когнитивной операции — заставить противника, общество или руководство государства изменить модель поведения на нужную агрессору. Задача уже не в том, чтобы человек поверил в фейк, а в том, чтобы военное или политическое руководство приняло выгодное противнику решение, даже не осознавая внешнего воздействия, — то есть в непосредственном вмешательстве в процесс мышления и принятия решений.
Искусственный интеллект и «отравление» поисковых систем
Сегодня психологические операции россиян сочетают информационный, кибернетический и разведывательный компоненты, а все шире применяются инструменты искусственного интеллекта. Правда, из-за технологических ограничений противника значительная часть сгенерированного им контента пока остается некачественной и распознаваемой. Параллельно существуют хорошо финансируемые информационные сети и структуры прикрытия: россияне используют якобы исследовательские организации, создают фейковые сайты и даже аналоги Википедии для влияния на информационную среду других стран — например, на избирательную кампанию в Армении. В такой системе важно не только убедить конкретного пользователя, но и сделать так, чтобы поисковые системы и искусственный интеллект при поиске информации натыкались на массив данных, в который заранее заложены нужные нарративы.
