Когда незнакомец тянет руку к чужому ребёнку, у матери мгновенно включается инстинкт защиты. Но что происходит, когда угроза приходит не с оружием, а с уроками, детскими лагерями, военной формой и пропагандой? По данным Центра национального сопротивления (ЦНС), на временно оккупированных территориях Украины Россия выстроила системный конвейер по идеологическому «перевоспитанию» несовершеннолетних: сотни миллионов рублей направляются на то, чтобы подготовить следующее поколение к службе в российском войске и стереть украинскую идентичность.
Масштаб: цифры, которые пугают
По оценке ЦНС, в Крыму и Севастополе создано 874 отряда «Юнармии» — это около 29 тысяч детей. На оккупированных территориях Херсонской, Запорожской, Луганской и Донецкой областей только за 2024 год программы центра «Воин» прошли не менее 1 290 детей. Исследователи Йельской школы общественного здоровья насчитали более 210 аналогичных локаций в России и на оккупированных территориях. Для масштаба: 29 тысяч детей — это примерно столько, сколько учится в 50–60 средних украинских школах, то есть речь идёт о целом поколении, которое системно втягивают в военно-идеологическую подготовку.
От букваря до окопа: как работает алгоритм
Втягивание начинается с самого раннего возраста. В детсадах детей приучают к российской государственной символике — флагам, гимну, военным праздникам, акциям ко Дню Победы и конкурсам рисунков о «героях СВО»; их одевают в военную форму, фотографируют с военными и формируют восприятие армии как естественной части жизни. В школах, по словам главного редактора херсонского издания «Мост» Сергея Никитина, в расписание внедряют «Разговоры о важном», где детям транслируют официальную позицию Кремля по войне и истории, а российских военных приглашают на «уроки мужества» — именно в этот период несовершеннолетним знакомят с оружием и техникой. Детей, попавших в систему, стимулируют поездками, лагерями, наградами и «хорошей характеристикой», а родителей, отказывающихся отдавать детей в русифицированные школы и милитарные организации, оккупационные администрации, по данным источников РБК-Украина в правоохранительных органах, запугивают штрафами, лишением родительских прав и принудительным изъятием в детдома.
Деньги на войну: кто финансирует конвейер
По информации, полученной РБК-Украина от источников в правоохранительных органах, Федеральное агентство по делам молодёжи РФ («Росмолодёжь») в рамках конкурса «Росмолодёжь. Гранты» распределило 878 млн рублей на поддержку подконтрольных вузов и ещё 69 млн рублей — для некоммерческих организаций. Среди грантополучателей названа оккупационная структура «Народная дружина ДНР», получившая 2,1 млн рублей на развитие центра подготовки операторов беспилотников «АРМ». Таким образом, государство финансирует не только пропагандистскую работу, но и прикладную военную подготовку молодёжи.
Международный контекст и исторические параллели
Незаконная депортация и перемещение украинских детей уже стали основанием для ордера Международного уголовного суда на арест Владимира Путина. Однако физический вывоз несовершеннолетних — лишь часть проблемы: значительное их число остаётся на оккупированных территориях, где годами меняется их сознание. РБК-Украина проводит параллель с османской системой «девширме», нацистской программой «Лебенсборн» по онемечиванию славянских детей и сталинскими практиками НКВД по воспитанию «манкуртов» в спецдетдомах — во всех случаях речь шла о целенаправленном стирании памяти и выращивании лояльного вооружённого поколения.
Противоречивые данные
Приведённые выше количественные показатели (874 отряда, 29 тысяч детей, 1 290 участников программ «Воина» за 2024 год, более 210 локаций, а также суммы грантов «Росмолодёжи») сформулированы украинскими исследовательскими структурами — ЦНС и Йельской школой общественного здоровья — и частично опираются на данные источников в правоохранительных органах, ссылающихся на РБК-Украина. Российские официальные лица, в свою очередь, отрицают наличие системной милитаризации и квалифицируют «Юнармию» и аналогичные программы как добровольное патриотическое движение, а не как принудительную подготовку к военной службе. В предоставленном материале независимая перекрёстная верификация указанных цифр по открытым российским базам грантов не представлена, поэтому конкретные суммы и счётчики следует рассматривать как данные одной стороны конфликта, тогда как сам факт существования программ военно-патриотического воспитания несовершеннолетних на оккупированных территориях подтверждается множественными источниками.
