22 сентября 2026 года Евросоюз официально отменил санкционные ограничения против российских олигархов Алишера Усманова и Михаила Фридмана, включив их исключение в пакет продления антироссийских санкций на три года. Латвия, которая, по собственным словам премьер-министра Андриса Кулбергса, пыталась не допустить этого решения, оказалась в центре дипломатического скандала. На следующий день, 23 сентября, Кулбергс впервые публично объяснил логику рижского голосования, признав, что страна была поставлена перед выбором, который он назвал «жёстким». Об этом сообщает РБК-Украина со ссылкой на латвийское издание Delfi.

«Жёсткий выбор»: как Латвия оказалась перед дилеммой

По словам премьер-министра, вопрос продления санкций против России должен был быть решён таким образом, чтобы Рига не осталась «наедине с этой проблемой». Кулбергс подчеркнул, что Латвия стремилась добиться результата, при котором она не стала бы единственным государством Европы, выступившим против исключения двух олигархов из санкционного списка. Однако, по его оценке, этого не произошло. «Выбор был жёстким: либо совсем плохая ситуация, либо просто плохая», — резюмировал премьер, имея в виду, что Рига фактически была вынуждена выбирать между снятием санкций с двух конкретных лиц или с 2600 человек, чьи ограничения также входили в обсуждаемый пакет. В итоге Латвия удержалась от голосования против, не поддержав при этом решение.

Балтийский раскол: удивление Риги позицией Вильнюса и Таллина

Кулбергс не скрывал, что его удивила позиция Литвы и Эстонии, которые согласились на исключение Усманова и Фридмана из санкционного списка ЕС. Премьер подчеркнул, что страны Балтии исторически действуют согласованно в вопросах безопасности и санкционной политики, и поэтому данный эпизод необходимо «урегулировать» на двустороннем и многостороннем уровне. По его словам, во время обсуждения вопроса в структурах ЕС интересы Латвии были фактически проигнорированы, что, по мнению Риги, недопустимо для союзника по блоку.

Национальные санкции как ответный шаг

На фоне исключения Усманова и Фридмана из европейского санкционного перечня все три балтийские страны — Латвия, Литва и Эстония — объявили о введении национальных ограничений против обоих олигархов. Таким образом, даже несмотря на снятие европейских санкций, в самих странах Балтии против Усманова и Фридмана продолжают действовать ограничения на национальном уровне. Этот шаг, по сути, нивелирует эффект отмены на территории трёх государств и демонстрирует, что Рига, Вильнюс и Таллин не намерены полностью отказываться от давления на российских бизнесменов, связанных с Кремлём.

Киев требует нового подхода

Решение ЕС о снятии санкций с Усманова и Фридмана вызвало резкую реакцию в Украине. Президент Владимир Зеленский и министр иностранных дел Андрей Сибига сразу после объявления отмены выразили несогласие с данным шагом. По имеющимся данным, Киев намерен предложить Евросоюзу новый подход к вопросу давления на окружение Владимира Путина, чтобы в будущем избежать подобных «пакетных» решений, при которых исключение отдельных лиц становится заложником продления ограничений против тысяч других.

Противоречивые данные

В формулировках, которыми оперируют различные источники, присутствует существенная терминологическая нестыковка. В ряде сообщений, включая вводную часть публикации РБК-Украина, утверждается, что Латвия «пыталась заблокировать» снятие санкций. Однако сам Кулбергс в своём комментарии уточняет, что страна «не изменила свою позицию и не поддержала решение», но при этом «была вынуждена удержаться вместо того, чтобы проголосовать против». В дипломатической практике ЕС «блокировка» и «воздержание» — принципиально разные действия: первое предполагает активное противодействие, второе — пассивное несогласие. Таким образом, фактическое поведение Риги на голосовании было более мягким, чем это подаётся в заголовках. Кроме того, если в контексте балтийской координации Кулбергс выражает удивление позицией Литвы и Эстонии, то последующее совместное введение национальных санкций всеми тремя странами несколько размывает образ «раскола» — формально позиции были разными на уровне ЕС, но на национальном уровне балтийские столицы вновь действовали единым фронтом.