Правительство Украины поставило амбициозную цель: довести долю перерабатывающей промышленности в ВВП с нынешних 8,8% до 20%. Это принципиальная разница между экономикой, которая продаёт сырьё, и экономикой, производящей продукцию с высокой добавленной стоимостью, платящей более высокие зарплаты и формирующей устойчивую налоговую базу. Однако, как подчёркивает Мария Аршинникова, менеджер по GR в ПАО «АрселорМиттал Кривой Рог», крупнейший сегмент перерабатывающей промышленности — горно-металлургический комплекс (ГМК) — сокращается прямо сейчас под давлением обстоятельств, большинство из которых внешние и не зависят от качества менеджмента украинских предприятий. Без отдельного правительственного решения по металлургическому комплексу цель в 20% может остаться лишь декларацией.

Сырьевая модель и её физическая уязвимость

За 35 лет независимости Украина завершила переход к сырьевой модели экономики, и война в полной мере обнажила её уязвимость. Когда в 2022 году Россия заблокировала черноморские порты, страна фактически лишилась возможности экспортировать основную массу своей продукции. Ситуация повторяется в острейшей форме и сейчас: с блокировкой работы портов Большой Одессы НБУ оценивает совокупные потери валютной выручки во втором полугодии 2026 года примерно в 2,5 млрд долларов. Крупнотоннажный, низкомаржинальный экспорт критически зависит от бесперебойности канала поставки, тогда как перерабатывающая промышленность существенно устойчивее к логистическим кризисам.

Фискальный и социальный вес металлургии

В 2025 году перерабатывающая промышленность стала крупнейшим налогоплательщиком среди всех отраслей экономики, обеспечив 18% всех поступлений в сводный бюджет. В стране, где расходы на безопасность и оборону запланированы на уровне более четверти ВВП, это прямая связь между работой завода и финансированием армии. Социальный мультипликатор также значителен: до февраля 2022 года один работник ГМК обеспечивал четыре рабочих места в смежных секторах, а каждый тринадцатый наемный работник в Украине был связан с металлургией. По оценке Всемирного банка, представленной в презентации Минэкономики «Экономика будущего», восстановление повреждённых секторов требует около 524 млрд долларов, а общие инвестиционные потребности Украины на 2026–2035 годы достигают 770 млрд долларов. Наибольший спрос — на арматуру, металлоконструкции, трубу, кабель и цемент. Вопрос лишь в том, будет ли это производить Украина.

CBAM и тарифные квоты ЕС: двойной удар по экспорту

С 1 января 2026 года ЕС ввёл Механизм трансграничной углеродной корректировки (CBAM) в полном объёме, без исключений и переходного периода для Украины. Последствия оказались мгновенными: в первом квартале металлурги потеряли более 1,1 млн тонн экспортных заказов из ЕС, а отдельные виды продукции — от 17% до 93% европейского экспорта. На уже высокую затратную базу дополнительно наложилась стоимость сертификатов CBAM на выбросы парниковых газов. С 1 июля 2026 года ЕС ввёл механизм тарифных квот на импорт стали — 18,3 млн тонн в год, а пошлины на внеквотные поставки установлены на уровне 50%. По оценкам GMK Center, к 2030 году Украина потеряет до 2,1% ВВП: экспорт длинного проката и квадратной заготовки может полностью прекратиться, производство чугуна сократится на 75%, плоского проката — на 30%. За два-три года действие CBAM может повлечь закрытие двух из четырёх металлургических комбинатов страны.

Энергетический фактор и структурная деградация

Помимо торговых барьеров, металлургия сталкивается с хронически высокой стоимостью электроэнергии — по данным, публикуемым украинскими СМИ, тарифы для промышленных потребителей в Украине в три раза превышают среднеевропейские. Это делает украинскую сталь неконкурентоспособной на внутреннем и внешнем рынках даже без учёта углеродных сборов. Динамика сокращения комплекса наглядна: в 2021 году вклад ГМК в экономику составлял 10,3% ВВП, доля в экспорте товаров достигала почти 33% (22,2 млрд долларов валютной выручки и около 3,5 млрд долларов налогов и сборов). По итогам 2024 года взнос комплекса сократился до 7,2% ВВП, экспорт — до 6,4 млрд долларов (15,4% товарного экспорта), а налоговые поступления — до примерно 1 млрд долларов. Основание для таких цифр очевидно: сокращение производства основной продукции.

Противоречивые данные

Оценки масштаба угрозы, которые приводят различные источники, не всегда совпадают по степени детализации. В колонке Марии Аршинниковой речь идёт о возможном закрытии двух из четырёх металлургических комбинатов за два-три года действия CBAM. При этом издание «УНИАН» со ссылкой на отраслевые СМИ сообщает, что под угрозой находится 72% производства стали в стране. Эти цифры не являются прямым противоречием — они отражают разные метрики (количество комбинатов и доля объёма производства), однако расхождение в восприятии масштаба кризиса заслуживает внимания. Кроме того, значительная часть приведённых цифр (потери 2,5 млрд долларов по оценке НБУ, прогноз GMK Center о потере 2,1% ВВП, данные Всемирного банка) являются экспертными оценками и прогнозами, а не подтверждённой государственной статистикой, что требует осторожности при их цитировании.

Какие шаги может предпринять государство

В условиях, когда отрасль сталкивается одновременно с торговыми ограничениями ЕС, высокой стоимостью электроэнергии и нехваткой ресурсов декарбонизации, без государственной поддержки переход от сырьевой модели к производству с высокой добавленной стоимостью невозможен. В рамках дискуссии, которую инициирует отрасль, обсуждаются несколько направлений: формирование отдельного правительственного плана поддержки ГМК с чёткими инструментами; субсидирование или компенсация стоимости углеродных сертификатов CBAM на переходный период; снижение тарифной нагрузки на электроэнергию для энергоёмких производств; создание государственного фонда декарбонизации металлургии; а также переговоры с ЕС о выделении индивидуальных квот для Украины в рамках механизма тарифных ограничений. Без этих шагов, как подчёркивает автор колонки, металлургический комплекс рискует стать не двигателем перерабатывающей экономики, а её первым жертвой.