Вопрос самовольного оставления воинской части (СЗЧ) вновь оказался в центре внимания после того, как командование Десантно-штурмовых войск Украины во время встречи с журналистами подробно разобрало причины, по которым военнослужащие покидают подразделения. Одним из ключевых тезисов стало заявление командира 82-й отдельной десантно-штурмовой бригады Егора Ноздрякова, который связал часть случаев СЗЧ не с боевыми условиями, а с тем, как к новоприбывшим относятся в первые дни после прибытия в часть. По его словам, доверие к командирам формируется именно на этом этапе, и именно оно во многом определяет, останется ли боец в подразделении.
Доверие формируется с первых дней
Ноздряков подчеркнул, что работа с пополнением начинается не только с боевой подготовки. По его словам, после прибытия в подразделение военнослужащий должен получить надлежащие условия проживания, экипировку, питание и внимание командиров. «Это человеческое отношение к новобранцам. Вот это самое главное», — заявил он. Командир объяснил, что обеспечение базовых потребностей и качественная подготовка помогают бойцу почувствовать уверенность в своем командовании, тогда как оставление новоприбывшего без поддержки и надлежащих условий может подтолкнуть его к самовольному оставлению части.
Личное общение и сплоченность подразделения
Отдельно Ноздряков акцентировал внимание на личном общении командиров с новобранцами. Вместе с надлежащим обеспечением и полноценной боевой подготовкой, по его оценке, именно это общение помогает сформировать сплоченное подразделение. Таким образом, в его логике уход в СЗЧ рассматривается не как изолированный инцидент, а как возможное следствие накопленного недоверия, которое возникает, когда базовые потребности бойца и его человеческое достоинство в первые дни службы остаются без внимания.
Кто чаще уходит: взгляд военного омбудсмена
Контекст этих заявлений дополняет ранее озвученная позиция военного омбудсмена Ольги Решетиловой. Она отмечала, что больше всего случаев СЗЧ фиксируется среди недавно мобилизованных, которые проходят базовую общевойсковую подготовку или только прибыли в части и еще не участвовали в боях. При этом Решетилова подчеркивала, что конфликты с командованием не являются единственной или главной причиной СЗЧ, что указывает на многофакторность явления и на то, что ни один из факторов — ни условия, ни отношения, ни личный опыт — не стоит рассматривать в отрыве от остальных.
Страх пехоты и возвращение из СЗЧ
Дополнительную перспективу дает опыт других подразделений. По словам младшего лейтенанта, командира взвода тяжелых бомбардировочных дронов Виктории (Руны) Ковбасюк, среди операторов БПЛА и артиллеристов случаев СЗЧ меньше, чем среди пехотинцев, а одним из факторов ухода она называла страх, связанный со службой в пехоте. При этом, по ее словам, в бригаде много случаев именно возвращения из СЗЧ: люди, вернувшиеся из самовольного оставления, становятся действующими операторами БПЛА. Минобороны, в свою очередь, разъяснило, что военных, добровольно вернувшихся после СЗЧ, можно привлекать к выполнению задач только после официального оформления — их должны зачислить в списки личного состава воинской части и обеспечить всеми видами обеспечения.
Юридическая плоскость: что происходит после длительного СЗЧ
Практическую сторону вопроса иллюстрируют судебные решения. Так, Киевский районный суд Полтавы рассмотрел дело мобилизованного военнослужащего, который почти 20 месяцев находился в СЗЧ: он покинул место дислокации 27 октября 2024 года и скрывался до 24 июня 2026 года, после чего самостоятельно прибыл в воинскую часть. В отношении него было возбуждено уголовное производство по ч. 5 ст. 407 УК Украины; в ходе досудебного расследования он добровольно обратился к прокурору с просьбой вернуть его на службу, получил письменное согласие командира другой части принять его в подразделение, а суд учел, что правонарушение совершено впервые и что он искренне раскаялся. Этот кейс показывает, что даже после длительного СЗЧ путь к возвращению на службу возможен, но строго регламентирован юридически.
