На полях саммита АТЭС в китайском Шэньчжэне, который проходит 18–19 ноября 2026 года, президент России Владимир Путин провёл встречу с главой США Дональдом Трампом. Лидеры обсудили ход войны в Украине и вопросы двусторонних отношений, однако совместных заявлений для СМИ не сделали. Сразу после беседы с Путиным Трамп перешёл к переговорам с председателем КНР Си Цзиньпином. Эксперты оценивают этот саммит как попытку Москвы изменить свою дипломатическую траекторию и выйти из многолетней изоляции.
Выход из дипломатической изоляции
По оценке исполнительного директора Института исследований национальной политики на Тайване Хун-жэня Вана, главная цель Путина — закрепить текущие «достижения» российской армии на фронте в выгодных для Кремля политических договорённостях. Встреча с Трампом и Си Цзиньпином, по его словам, позволяет Москве представить Россию как незаменимого участника глобальной безопасности, а не как страну, погрязшую в многолетней дипломатической изоляции из-за вооружённой агрессии против соседа.
Территории, гарантии и ограничения
«Вероятно, Путин будет пытаться убедить Трампа в том, что для прекращения войны Украина должна согласиться на определённые требования России — возможно, по территориальным вопросам, гарантиям безопасности или ограничениям будущих стратегических возможностей Украины», — считает Ван. По его мнению, подобная встреча даёт Москве шанс повлиять на переговорную позицию Вашингтона ещё до окончательного урегулирования. Кроме того, Кремлю выгодно, чтобы США сосредоточились на дипломатическом урегулировании, а не на давлении на Россию и поставках оружия Украине.
Иллюзия поддержки Пекина
Российскому лидеру также выгодно, чтобы участие Китая создало иллюзию поддержки со стороны ещё одной великой державы, даже если Пекин не готов открыто одобрять конкретные требования Москвы к Украине. Таким образом, присутствие Си Цзиньпина на саммите выполняет для Москвы прежде всего сигнальную функцию.
Цели лидеров не совпадают
Эксперт подчёркивает, что не стоит считать цели Трампа и Путина совпадающими: американский президент стремится продемонстрировать способность быстро покончить с войной, тогда как российский лидер хочет зафиксировать за Россией добытые территориальные и стратегические преимущества. Это расхождение интересов, по мнению Вана, определяет характер и пределы возможного компромисса.
Риск прецедента
Главный риск для других стран кроется в прецеденте, добавляет Ван. Любое соглашение, достигнутое за спиной Украины и вознаграждающее территориальную агрессию без надёжных гарантий безопасности, станет опасным сигналом для других ревизионистских государств — в частности, по вопросу Тайваня. Таким образом, саммит в Шэньчжэне стал площадкой, на которой Москва пытается перевести военное положение на язык дипломатических договорённостей, тогда как для Вашингтона ключевым остаётся вопрос о скорейшем завершении конфликта.