Глава МИД Украины Андрей Сибига в резком заявлении, которое прозвучало в конце мая 2026 года и продолжает резонировать в европейской дипломатии, заявил, что Россия уже ведёт активную и скрытую войну против Европы, даже если сама этого не признаёт. По его словам, Москва использует тактику «агрессии в серой зоне», которая, по аналогии с 2014 и 2022 годами, предшествовала полномасштабному вторжению в Украину. Министр призвал европейские правительства к решительным действиям, подчеркнув: «Сейчас не время для мечтания. К этим инцидентам следует относиться серьёзно, как к скоординированным компонентам более широкой злонамеренной стратегии».

Перечень «скрытых» военных действий

В своём выступлении Сибига перечислил широкий спектр инцидентов, которые, по его оценке, составляют единую систему гибридного давления на ЕС. Среди них — инцидент в Лейпциге, взрывные действия против производителей оборонной продукции в десятке стран Евросоюза, тайные вербовки, систематическое глушение GPS-сигналов, вторжения дронов и ракет в воздушное пространство НАТО, повреждения подводных кабелей в Балтийском море и масштабные кибератаки на критическую инфраструктуру. Отдельно министр упомянул дезинформационные кампании, эксплуатирующие миграционный кризис в Сеуте, а также недавно обнаруженные подземные тоннели, проложенные из Беларуси в сторону Балтии.

Три ключевых шага для Европы

Сибига сформулировал три конкретных предложения, которые, по его мнению, могут стать «последним шансом» для европейских правительств защитить своих граждан. Первое — резко ограничить присутствие российских граждан в Европе: запретить въезд комбатантам из РФ, сократить необязательные визы до минимума. Второе — разорвать все связи с Россией, включая торговые: ввести торговое эмбарго, ужесточить санкции и свернуть все энергетические проекты, в том числе в сфере атомной энергетики. Третье — полностью демонтировать сети влияния России в Европе: закрыть все представительства «Россотрудничества» и так называемые «российские дома», сократить культурный и научный обмен, запретить российскую пропаганду и её посредников.

Параллель с 2014 и 2022 годами

Министр подчеркнул, что российской агрессии против Украины — как в 2014, так и в 2022 годах — предшествовала именно такая тактика: подрыв единства, ослабление национального сопротивления и подготовка почвы для открытых военных действий. По его словам, выбор для Европы стоит по принципу «или-или»: либо Москва добьётся успеха в своей «агрессии в серой зоне», либо Европа продемонстрирует решимость защищать жизнь своих граждан. Сибига также заявил, что Украина накопила огромный опыт противодействия российской агрессии во всех формах и готова делиться им, играя решающую роль в защите стабильности на континенте.

Подтверждение со стороны европейских лидеров

Позиция Киева не остаётся изолированной. Президент Латвии Эдгарс Ринкевичс ранее заявлял, что гибридная война против ЕС уже началась, а западные спецслужбы расследуют ряд диверсий, покушений и поджогов на территории Балтии. Глава МИД Польши Радослав Сикорский также указывал на рост угрозы, перечисляя враждебные действия Кремля: кибератаки на критическую инфраструктуру, попытки поджогов, диверсии на железных дорогах и удары беспилотников. Совокупность этих заявлений формирует в Брюсселе нарастающий консенсус о необходимости пересмотра подхода к российской «серой зоне».

Противоречивые данные

В то же время в публичной риторике Киева прослеживается определённая двойственность. С одной стороны, Сибига призывает к полному разрыву торговых и экономических связей с Россией. С другой стороны, в ряде других выступлений, зафиксированных украинскими СМИ, звучат призывы к тому, чтобы Европа помогла возобновить переговорный процесс с Москвой. Это создаёт вопрос о том, насколько последовательна украинская позиция: является ли полный торговый разрыв условием для переговоров или они рассматриваются как альтернативные сценарии. Кроме того, часть перечисленных Сибигой инцидентов (в частности, «подземные тоннели из Беларуси в Балтику» и «взрывные действия в десятке стран ЕС») на момент заявления не была в полной мере подтверждена независимыми международными расследованиями, что оставляет пространство для дискуссии о степени доказанности каждого конкретного эпизода.