Президент США Дональд Трамп в публикации на платформе Truth Social фактически обратился к иранскому населению с призывом выступить против действующего режима. На фоне продолжающегося военного противостояния между Вашингтоном и Тегераном американский лидер задал риторический вопрос, который в контексте его предшествующих заявлений читается как прямой призыв к восстанию: «Когда иранский народ восстанет и начнёт бороться?». Публикация появилась 2 сентября 2026 года, на следующий день после того, как американские военные нанесли удары по объектам в Иране в ответ на попытки Тегерана атаковать суда в Ормузском проливе и американских военнослужащих.

«Мне всё равно, подпишут ли они ничтожное соглашение»

В том же сообщении Трамп категорически отверг утверждения о том, что его текущая стратегия сводится к тому, чтобы заставить Иран вернуться за стол переговоров. По его словам, возможное заключение соглашения с Тегераном в данный момент не является для него главным приоритетом. «Мне всё равно, подпишут ли они ничтожное, по их мнению, соглашение», — написал президент США. Он подчеркнул, что нынешнее положение Вашингтона ему нравится значительно больше, чем гипотетический переговорный сценарий.

Контроль над Ормузским проливом и давление на экономику

Трамп перечислил ключевые достижения американской стратегии: почти полный контроль над Ормузским проливом — стратегическим водным путём, через который проходит значительная доля мировой нефтяной торговли, — а также «полное разрушение» иранской экономики. «Мне гораздо больше нравится наша нынешняя позиция, с почти полным контролем над Ормузским проливом и полным разрушением их экономики. Они просто разыгрывают неизбежное», — заявил он. Фраза «они просто разыгрывают неизбежное» указывает на то, что, по мнению Трампа, иранская сторона осознаёт бесперспективность дальнейшего сопротивления и пытается выторговать лучшие условия на уже проигранном поле.

Противоречивые данные

В формулировке Трампа присутствует существенная риторическая неоднозначность. С одной стороны, вопрос «Когда иранский народ восстанет и начнёт бороться?» в контексте его предшествующих заявлений — в частности, прямого призыва к иранцам захватить государственные учреждения после прекращения бомбардировок — воспринимается как фактический призыв к восстанию. С другой стороны, Трамп одновременно предупреждал о рисках такого сценария, отмечая, что безоружные демонстранты не смогут противостоять вооружённым сторонникам иранского режима, которые расправляются с участниками протестов. Таким образом, в его риторике сосуществуют два противоречащих друг другу посыла: призыв к действию и предупреждение о его нецелесообразности. Аналитики расходятся в интерпретации: одни считают это попыткой психологического давления на Тегеран через угрозу внутреннего переворота, другие — риторическим приёмом, направленным на демонстрацию «сильной позиции» без реального намерения поддерживать вооружённое восстание.

Военный контекст: удары 1 сентября

Публикация Трампа прозвучала на фоне эскалации, начавшейся 1 сентября 2026 года, когда американские военные нанесли удары по Ирану. По данным РБК-Украина, атаки стали ответом на попытки Тегерана атаковать суда в Ормузском проливе и американских военнослужащих. Таким образом, заявление о «почти полном контроле» над проливом и «разрушении экономики» было сделано в условиях продолжающегося активного военного конфликта, а не в период дипломатического перемирия.

Значение заявлений для региональной динамики

Обращение Трампа к иранскому населению с риторическим вопросом о восстании представляет собой новый элемент психологической войны в рамках американско-иранского противостояния. Если ранее подобные сигналы ограничивались косвенными намёками или заявлениями через третьи лица, то прямая публикация в Truth Social, адресованная как иранской аудитории, так и международным наблюдателям, повышает ставки. Для Тегерана это создаёт дополнительную внутреннюю напряжённость: режим вынужден одновременно отражать внешнее военное давление и подавлять потенциальную внутреннюю нестабильность, которую, по мнению Вашингтона, его собственные действия провоцируют. Для международного сообщества подобные заявления усугубляют неопределённость относительно того, каковы реальные цели американской кампании — принуждение к переговорам, смена режима или, как утверждает сам Трамп, просто удержание «выгодной позиции».