19 августа Министерство иностранных дел ОАЭ объявило о полной приостановке всех коммерческих, товарных и финансовых операций с Ираном «до дальнейшего уведомления». В официальном заявлении решение было мотивировано «эскалацией действий, подрывающих мир и безопасность в регионе». Таким образом Абу-Даби фактически ввело бессрочное торговое эмбарго, которое стало самым резким дипломатическим и экономическим разрывом между двумя государствами Персидского залива на текущем этапе многомесячного конфликта.

Бессрочное эмбарго и его формулировки

По тексту заявления МИД ОАЭ, «все коммерческие операции, обмен товарами и финансовые операции с Ираном приостановлены до дальнейшего уведомления». Формулировка без указания срока действия означает, что ограничения могут сохраняться неопределённо долго и сниматься только по отдельному решению. Это решение принято на фоне продолжающейся военно-морской блокады иранских портов со стороны США, что делает эмбарго ОАЭ ещё одним инструментом экономического давления на Тегеран.

Ракеты над территориальными водами

Шаг Абу-Даби последовал вскоре после того, как Министерство обороны ОАЭ подтвердило, что его система противовоздушной обороны обнаружила две баллистические ракеты, запущенные с территории Ирана. По данным ведомства, одна ракета упала за пределами территориальных вод страны, а другая — в пределах территориальных вод. В последующем заявлении Минобороны ОАЭ указало, что ракеты «были нацелены на морское судоходство», и пообещало «решительно противодействовать любым попыткам подорвать национальную безопасность или безопасность на море в регионе». Нападение 18 августа стало первым ударом по ОАЭ с мая и произошло через несколько дней после того, как Абу-Даби обвинил Тегеран в атаке на два судна, принадлежащих Национальной нефтяной компании Абу-Даби (ADNOC), в Ормузском проливе; Иран ответственность за эти инциденты на себя не взял.

Реакция Тегерана: версия о «ложном флаге»

Министерство иностранных дел Ирана немедленно отвергло обвинения, назвав их «безосновательными». Пресс-секретарь ведомства Эсмаил Багаи намекнул, что инцидент может быть «операцией под ложным флагом» в контексте войны, которую, по его словам, развязали США и Израиль против Ирана. Багаи предупредил, что претензии ОАЭ «противоречат принципу добрососедства», призвал все стороны региона воздержаться от безосновательных обвинений в адрес Тегерана и подчеркнул, что любая честная оценка ситуации должна учитывать «злонамеренные действия» Соединенных Штатов и Израиля.

Противоречивые данные

Позиции сторон по фактическим обстоятельствам инцидента расходятся. ОАЭ утверждает, что зафиксированы две баллистические ракеты, запущенные из Ирана и нацеленные на морское судоходство, и на этом основании вводит эмбарго. Иран категорически отрицает свою причастность, называя обвинения «безосновательными» и предлагая альтернативную версию — «операцию под ложным флагом», ответственность за которую перекладывается на США и Израиль. Кроме того, ранее, по данным ряда агентств, Иран и ОАЭ уже возобновляли торговые операции, что подчёркивает резкость и внезапность текущего разрыва: от возобновления торговли до полного бессрочного эмбарго страна перешла за считанные дни на фоне шестого месяца конфликта. Таким образом, вопрос о том, кто именно запустил ракеты 18 августа и обоснованно ли эмбарго, остаётся предметом публичного спора без независимого подтверждения.

Экономическое давление вместо военного

Нападение 18 августа произошло всего через день после истечения 60-дневного срока мирных переговоров между США и Ираном, которые не принесли прорыва и продлили конфликт до шестого месяца. Для контекста масштаба: в первые шесть недель конфликта Иран, по имеющимся данным, выпустил по ОАЭ более 530 баллистических ракет, десятки крылатых ракет и более 2200 беспилотников, нацеленных на объекты, которые Тегеран называл американскими. На этом фоне президент США Дональд Трамп дал понять, что акцент смещается с прямого военного давления на экономическое, чтобы заставить Тегеран принять требования Вашингтона. Эмбарго ОАЭ вписывается именно в эту логику: союзник США усиливает финансово-торговое кольцо вокруг Ирана, превращая торговый разрыв в инструмент принуждения.