Украина и Польша на протяжении последних лет переживают циклы обострений и сближений в двусторонних отношениях, однако оба государства объединяет фундаментальный общий интерес — противодействие российской угрозе. Журналист РБК-Украина Роман Кот в ходе рабочей поездки в Варшаву провёл серию интервью с польскими политиками, дипломатами и экспертами, чтобы разобраться: что именно способствует сближению Киева и Варшавы, а что продолжает отравлять атмосферу между двумя соседними странами, и насколько непреодолимы накопленные исторические противоречия.

«Давить на агрессора, а не на жертву»

Квинтэссенция польской политики в отношении Украины хорошо просматривается в двух ключевых заявлениях, прозвучавших в 2026 году. 12 октября глава МИД Польши Радослав Сикорский, комментируя усилия президента США Дональда Трампа по прекращению войны, заявил: «Мы ценим участие президента Трампа в попытках прекратить войну между Россией и Украиной. Но в Польше мы считаем, что это принесёт плоды, если давить на агрессора, а не на жертву». Это заявление прозвучало на фоне обострения антиукраинской риторики в Вашингтоне и стало чётким сигналом о том, что Варшава не намерена жертвовать принципами ради дипломатического прагматизма.

Ещё раньше, 30 июня, министр национальной обороны Польши Владислав Косиняк-Камиш выразил позицию, которая в Киеве была воспринята как прямое вмешательство во внутренние дела: «В ЕС невозможно ставить на пьедестал тех, кто разрушает европейское сотрудничество. С Бандерой Украина не войдёт в Европейский Союз». По его словам, у Киева будут «существенные проблемы» с европейской интеграцией, если деятели ОУН и УПА останутся национальными символами. Таким образом, Польша демонстрирует двойственную позицию: с одной стороны — прагматичное понимание общей военной угрозы, с другой — принципиальные мировоззренческие разногласия, уходящие корнями в историю XX века.

Миллионы людей и общий экономический интерес

Несмотря на идеологические трения, Киев и Варшаву связывает слишком многое, чтобы отношения сводились к политическим заявлениям. Экономическое сотрудничество, культурная близость и, главное, миллионы украинцев, которые нашли убежище в Польше ещё до 2022 года и особенно после начала полномасштабного вторжения России, формируют мощный «социальный цемент» между двумя странами. Сегодня именно комплекс общих интересов — от торговли и логистики до совместного сдерживания российской агрессии — определяет реальную повестку двусторонних отношений. Кремль, по оценкам польских экспертов, давно не ограничивается войной против Украины и рассматривает Польшу как самостоятельную мишень для гибридного давления.

Дроны, шпионы и тестирование НАТО

Факты свидетельствуют, что Польша стала одной из главных целей российских операций на западном направлении. Первый открытый залёт российских беспилотников на территорию страны состоялся в сентябре 2025 года, и с тех пор подобные инциденты происходят регулярно. За восемь месяцев 2026 года польские правоохранительные органы возбудили не менее 40 уголовных производств по статье 130 Уголовного кодекса Польши — шпионаж и деятельность в пользу иностранной разведки. В высшем руководстве страны доминирует мнение, что Россия целенаправленно тестирует реакцию Польши и других стран-членов НАТО.

«Россия сегодня не начнёт полномасштабное нападение на Польшу. У неё нет сил атаковать таким образом сегодня. Однако такие типы атак также являются попыткой проверить ответ НАТО», — заявил РБК-Украина собеседник в высшем руководстве Польши, приближённый к президенту Каролю Навроцкому. По его словам, речь идёт не только о готовности союзников поднять истребители или сбить очередной дрон, но и о более глубоком анализе реакции всей государственной системы: враг ищет пробелы в законодательстве, изучает алгоритмы действий польских спецслужб и пытается нащупать внутренние страхи общества. Главная цель таких операций — спровоцировать политический раскол внутри страны, парализовать принятие решений и в конечном счёте заставить Варшаву и западных партнёров свернуть поддержку Украины.

Статья 5 и подготовка к худшему сценарию

Вопрос о том, как именно реагировать на российские атаки «здесь и сейчас», остаётся открытым и требует согласования в рамках НАТО. Показательны слова Сикорского, которого спросили, уверена ли Варшава в статье 5 Североатлантического договора и сколько пролётов российских дронов или ракет над польской территорией необходимо, чтобы НАТО признало это непосредственной агрессией. «На оба вопроса ответ, собственно, одинаков: как вы знаете, статья 5 не столь однозначна, как некоторым кажется. И это не случайно, ведь она сознательно оставлена недосказанной — именно такая формулировка была пределом, на который в 1950-х годах мог согласиться Конгресс США», — отметил глава польского МИД.

Учитывая всю совокупность факторов, Польша, в отличие от многих других европейских стран, ведёт реальную подготовку к возможной войне с Россией. Варшавы активно закупает современное вооружение и выделяет на оборонные нужды почти 5% ВВП — показатель, который остаётся одним из самых высоких в Европе. Таким образом, даже в условиях идеологических трений и исторических обид украинско-польский альянс удерживается на плаву общим вызовом: необходимость совместно сдерживать российскую агрессию, которая, по оценкам обеих столиц, носит системный и долгосрочный характер.