После пяти лет активной фазы войны Украина сталкивается с масштабным вызовом, который выходит далеко за рамки военной стратегии: возвращение сотен тысяч военнослужащих к гражданской жизни. Речь идёт не только о медицинской и психологической реабилитации, но и о трудоустройстве, жилищных вопросах, образовании и адаптации к обществу, которое за время службы существенно изменилось. В интервью РБК-Украина министр по делам ветеранов Виталий Ким рассказал, почему на улицах украинских городов до сих пор можно встретить военных на костылях, просящих деньги, какие системные пробелы выявил аудит ветеранских программ и как министерство планирует перестроить механизм сопровождения тех, кто отдал годы службе.

Проблема не в отсутствии программ, а в отсутствии информации

Ким признаёт, что ситуация с ветеранами, оказавшимися на улице, — не единичные случаи, а системная проблема, корень которой лежит в информационном разрыве. «Люди не знают о существовании программ помощи и куда обращаться. Это на самом деле проблема не военных, а наша. Мы должны доводить до них эту информацию», — заявил министр. По его словам, многие ветеранов уже удалось забрать с улиц, однако процесс является постоянным: по мере завершения службы или получения травм новые люди оказываются в уязвимом положении. Ким подчёркивает, что для помощи со стороны гражданского человека необходимо согласие самого ветерана, а также физическое присутствие специалиста, способного на месте разобраться в ситуации и направить человека в соответствующую структуру — государственную программу, общественную организацию или Министерство социальной политики.

Американская модель как ориентир: 45 тысяч общественных организаций

В качестве позитивного примера министр привёл опыт Соединённых Штатов, где, по его данным, функционирует около 45 тысяч общественных организаций, работающих с ветеранами. Многие из них — небольшие структуры по две-три osoby, которые забирают ветеранов домой, одевают, обуют, помогают найти работу в тех случаях, когда государство не способно справиться самостоятельно. Ким выразил надежду, что Украина в перспективе выстроит аналогичную многоуровневую систему, в которой государственные институты и гражданское общество дополняют друг друга. Стратегия министерства, по его словам, заключается в том, чтобы начинать работу с наиболее уязвимой категории — тех, кто «не знает, не умеет, не понимает и нуждается в помощи».

«Единое окно» пока не готово: почему его не открывают

Одним из ключевых проектов министерства является создание так называемого «единого окна» — централизованного механизма, через который ветеран или его представитель могли бы получить полный спектр услуг и консультаций. Однако Ким прямо заявил, что запуск этого сервиса пока не планируется. «Я не хочу открывать его, чтобы потом люди говорили: 90% работает, а остальное — нет. Мы дорабатываем маршруты, чтобы система заработала полноценно», — объяснил министр. По его словам, на данный момент не все сервисы, услуги и процедуры между ведомствами согласованы, и открытие «полурабочего» механизма нанесло бы репутационный ущерб и снизило бы доверие к институту в целом.

От Николаева к Киеву: «социальная ответственность, а не лифт»

Виталий Ким пришёл на пост министра с должности главы Николаевской областной военной администрации, где, по его собственным словам, за время руководства сформировалась устойчивая команда и были выстроены рабочие процессы. Переход в Киев он характеризует не как «социальный лифт», а как «социальную ответственность». «Я не ожидаю благодарности. Наоборот, понимал, что будет определённый негатив, но кто-то должен это делать», — отметил он. Ким признаёт, что в мире не существует министерства по делам ветеранов, работа которого была бы оценена исключительно положительно: «Ты можешь решить 90% вопросов, но все равно останутся 10%, которые не можешь решить».

Должен ли министр быть ветераном? Вопрос касты и профессионализма

Назначение Кима вызвало в обществе дискуссию: часть граждан и экспертов высказывала мнение, что руководить министерством по делам ветеранов должен сам ветеран. Министр не отверг саму идею, но и не согласился с её обязательностью. «Ветеранская политика для меня началась не с этой должности, а ещё с Николаевской области, где она была частью нашей работы», — пояснил он. При этом он указал, что в его непосредственной команде из шести человек четверо являются ветеранами. Ким провёл параллель с медициной: «Не каждый врач должен быть министром здравоохранения. Но это действительно так работает». По его убеждению, вопрос сводится к государственному управлению в любой сфере, а не к формальному статусу руководителя.

Киев и область: два разных уровня управления

Говоря о различиях между работой в областной администрации и в министерстве, Ким отметил, что на региональном уровне логика проста: «Есть задача, ты её решаешь и за это отвечаешь. Есть конкретные люди и конкретный результат». В Киеве же, по его словам, процесс принципиально иной — это постоянное взаимодействие между органами законодательной и исполнительной власти, Офисом президента и широким кругом заинтересованных структур, где каждое решение коммуницируется и согласовывается на нескольких уровнях. Именно эта многоуровневость, по мнению министра, определяет темп и характер реформ в сфере ветеранской политики на национальном уровне.