Исследователи Боннского университета совместно с Университетской клиникой Бонна опубликовали результаты эксперимента, который может переписать представления о том, как именно клетка избавляется от возрастных изменений. Команда получила индуцированные нейральные стволовые клетки из клеток крови доноров в возрасте от новорождённых до 101 года и продемонстрировала, что у клеток самых пожилых участников эпигенетический возраст снизился до 13% от исходного значения, а при дальнейшем культивировании — до 5%. По показаниям используемых биологических часов от возрастных изменений в клетках осталась лишь незначительная часть. Работа, опубликованная в журнале Aging Cell, стала первой, в которой процесс клеточного омоложения удалось проследить поэтапно, а не зафиксировать как мгновенный скачок.
Два фактора вместо полного перепрограммирования
Для преобразования клеток крови в нейральные стволовые клетки исследователи использовали всего два фактора перепрограммирования — SOX2 и cMYC. В отличие от классического метода получения индуцированных плюрипотентных стволовых клеток (iPSC), где задействуют набор из четырёх и более факторов (включая Oct4 и Klf4), данная процедура не требует прохождения клеткой состояния, близкого к эмбриональному. Полученные нейральные стволовые клетки способны давать начало нейронам, астроцитам и олигодендроцитам, но не превращаются в универсальные плюрипотентные клетки. Это принципиально важно с точки зрения безопасности: плюрипотентные клетки способны дифференцироваться практически в любые типы тканей, а их неконтролируемое размножение и активная работа факторов перепрограммирования связаны с риском образования тератом и других опухолей. Обходя эмбриональный этап, боннские учёные снимают один из ключевых барьеров на пути к потенциальному терапевтическому применению.
Пятьдесят дней постепенного «сброса»
Самым неожиданным результатом работы стала продолжительность омоложения. Классическое перепрограммирование в плюрипотентное состояние происходит сравнительно быстро — за считанные дни. В случае же с нейральными стволовыми клетками возрастные эпигенетические отметки исчезали постепенно, и основная часть изменений заняла около 50 дней. Учёные отслеживали этот процесс по метилированию ДНК — химическим меткам, расположенным на молекуле ДНК и используемым специальными алгоритмами для оценки биологического возраста клеток. Именно возможность наблюдать процесс в динамике делает данную работу уникальной: раньше быстрое перепрограммирование не позволяло разобрать омоложение по отдельным этапам и определить, какие молекулярные механизмы запускаются в первую очередь, а какие — на завершающей стадии.
Деление клеток не является двигателем омоложения
Отдельный блок экспериментов был посвящён проверке гипотезы о том, что снижение эпигенетического возраста может быть простым следствием интенсивного деления: старые клетки делятся многократно, и в популяции накапливаются «свежие» клетки с низким возрастом. Исследователи замедляли размножение с помощью специальных веществ, а в отдельном эксперименте заставляли часть клеток переходить к нейрональной специализации, что также ограничивает пролиферацию. В обоих случаях снижение эпигенетического возраста продолжалось. Это означает, что исчезновение возрастных отметок нельзя объяснить простой заменой старых клеток новыми. Точный молекулярный механизм, запускающий «сброс» эпигенетических часов, остаётся предметом дальнейших исследований.
Оговорки и пределы интерпретации
Авторы работы подчёркивают важную оговорку: эпигенетический возраст — не прямое измерение функционального состояния клетки. Перестройка клеточной специализации сама по себе может влиять на показания биологических часов, а нервные клетки и клетки крови имеют разные возрастные характеристики. Исследователи признают, что это может завышать степень наблюдаемого омоложения. Тем не менее изменения затронули не только показания эпигенетических часов: у полученных нейральных стволовых клеток исчезли и другие независимые признаки старения, включая характерные изменения клеточного ядра, нарушения аутофагии и маркеры клеточного старения (сенесценции). Совокупность этих данных делает вывод о реальном омоложении более убедительным, чем если бы он опирался исключительно на один тип биомаркера.
Что это значит для медицины старения
Главное значение работы — появление модели, в которой можно детально проверять, какие молекулярные механизмы запускают клеточное омоложение и какие факторы на него влияют. В перспективе это может помочь разработать способы восстановления стареющих тканей и лечения возрастных заболеваний. Однако, как отмечают сами исследователи, до омолаживающих процедур для людей ещё далеко: механизм процесса не установлен, а безопасность аналогичного эффекта в живом организме не доказана. Тем не менее публикация в Aging Cell и подтверждение результатов несколькими независимыми изданиями — от ixbt.com до gazeta.ru — свидетельствуют о том, что работа прошла полноценный рецензионный цикл и получила признание научного сообщества. Для боннской команды это лишь первый шаг: теперь предстоит разобраться, что именно происходит в клетке на каждом из пятидесяти дней «сброса», и можно ли этот процесс воспроизвести в условиях, приближенных к клиническим.