Адвокат Александр Щербина, представляющий интересы семьи Марины Арустамовой, погибшей в 2018 году в результате ДТП с участием детектива НАБУ Андрея Русаева, публично обратился к президенту Украины Владимиру Зеленскому. Об этом сообщает РБК-Украина со ссылкой на заявление юриста в Facebook. По словам Щербины, за восемь лет расследования семья так и не получила ответа на вопрос, кто несёт ответственность за смерть 23-летней девушки, а уголовное производство было закрыто в 2025 году без уведомления потерпевшей стороны.

Хроника трагедии на Васильковской

Дорожно-транспортное происшествие произошло 2 апреля 2018 года на улице Васильковской в Киеве. Автомобиль, которым управлял детектив НАБУ Андрей Русаев, сбил 23-летнюю Марину Арустамову на пешеходном переходе. Девушку госпитализировали с тяжёлыми травмами, однако 11 апреля 2018 года она скончалась в больнице. По факту аварии было открыто уголовное производство, однако, по словам адвоката, уже в июле 2019 года прокуратура Киева признала, что следователи Национальной полиции расследуют дело неэффективно. После этого дальнейшее расследование было поручено Территориальному управлению ДБР в Киеве.

Закрытие дела и спорные экспертизы

По утверждению Щербины, ДБР приняло решение о закрытии уголовного производства в 2025 году, мотивируя его отсутствием в действиях водителя состава уголовного преступления. Ключевым доказательством, по словам адвоката, стала психологическая экспертиза с применением полиграфа, проведённая экспертом, который сам участвовал в деле и привлекался дисциплинарной комиссией к ответственности. Экспертизу инициировал непосредственно Русаев — в тот период, когда другим детективам НАБУ сообщали о подозрении по аналогичным делам о ДТП. При этом, как подчёркивает адвокат, существовало категорически иное заключение судебного эксперта-психолога-полиграфолога, инициированного следователем ДБР, в котором отмечалось, что на вопросы, поставленные в ходе процессуальных действий, Русаев отвечал неправду.

Противоречивые данные

В материалах дела, на которые ссылается сторона потерпевших, зафиксировано прямое противоречие между двумя экспертными заключениями. С одной стороны, полиграф, проведённый по инициативе самого Русаева, лег в основу решения о закрытии производства. С другой стороны, судебный эксперт-полиграфолог, привлечённый по инициативе следователя ДБР, пришёл к выводу о том, что подозреваемый врал на ключевые вопросы. Кроме того, адвокат указывает, что дело было закрыто без уведомления потерпевшей стороны, а представители семьи, обжаловавшие решение в суде, получили отказ в удовлетворении жалобы. При этом сам факт закрытия производства и его мотивировка основаны на данных, которые, по утверждению юриста, были получены с нарушением процессуальных норм. ДБР и прокуратура в предоставленных материалах публично не комментировали детали закрытия дела.

Обращение к президенту: «Не прошу назначить виновного»

В обращении к Зеленскому Щербина подчёркивает, что не просит главу государства вмешиваться в расследование или определять виновного. «Я не прошу вас вмешиваться в расследование или судебное разбирательство, не прошу назначить виновного. Я прошу о другом — публично обратить внимание на общественно важное дело в пределах ваших конституционных полномочий», — заявил адвокат. Он призвал способствовать тому, чтобы уполномоченные государственные органы обеспечили надлежащую, независимую и законную проверку обстоятельств дела. Юрист также подчеркнул, что речь идёт не об указаниях результата, а о гарантии соблюдения закона, процессуальной независимости и праве семьи на эффективное расследование и доступ к правосудию.

«Как человек, причастный к ДТП, остаётся свидетелем»

«Прошло 8 лет, но вместо ответа на простой вопрос, кто должен нести ответственность за смерть ребёнка, семья получила годы расследования, экспертиз, противоречий и, наконец, закрытие уголовного производства», — констатирует Щербина. Адвокат задаёт публичным адресом несколько вопросов: было ли расследование действительно независимым, почему оно длилось столько лет, почему ключевое лицо в смертельном ДТП на пешеходном переходе годами фактически оставалось в статусе свидетеля и почему дело, в котором погиб человек, в итоге было закрыто. По его словам, представители потерпевшей стороны до сих пор не получили от компетентных органов исчерпывающих ответов.