В последние недели в украинском обществе и экспертном сообществе активно обсуждается масштабное уничтожение логистической инфраструктуры в Киеве и Киевской области. После серии ударов по крупным складам и распределительным центрам, многие проводят параллели с топливным кризисом начала 2022 года. Однако экономисты и аналитики настаивают: это принципиально разные ситуации с разными причинами и, что более важно, с гораздо более серьезными долгосрочными последствиями.

CEO Бюро инвестиционных программ Александр Бондаренко в своей колонке для РБК-Украина подробно разбирает, почему сравнение с 2022 годом ошибочно, кто на самом деле платит за сгоревшие товары и почему в ближайшие месяцы украинцев ожидает рост цен.

Ошибка аналогии: 2022 год против 2024 года

Ситуация начала 2022 года, когда в стране возник острый дефицит топлива, была вызвана не физическим уничтожением инфраструктуры, а управленческими решениями и разрывом логистических цепочек. До 50–60% топлива в Украину поставлялось из России и Беларуси. Когда эти каналы были перекрыты, импортеры не успели быстро переориентироваться на европейские направления.

Критическим фактором стало тогдашнее решение Министерства экономики ввести ценовой потолок (price cap) на АЗС. Крупным игрокам рынка, таким как OKKO, WOG или UPG, стало экономически невыгодно ввозить топливо, и они приостановили импорт. Это был кризис, длившийся полтора-два месяца, который разрешился после отмены ограничений.

Сегодняшняя ситуация иная. Агрессор физически уничтожает инфраструктуру с помощью ракет и дронов. Это не вопрос логистических маршрутов или цен — это вопрос физического наличия объектов для хранения и распределения товаров. Как отмечает эксперт, уничтожение складов — это удар по самой возможности вести торговлю.

Региональная изоляция и топливный голод

Особую тревогу вызывает ситуация в приграничных регионах, таких как Харьковская и Сумская области. На трассе Харьков – Полтава, где еще недавно работало около 20–25 автозаправочных станций, за последние полтора месяца большинство из них было уничтожено ночными ударами реактивных дронов. Сейчас на этом отрезке осталось лишь три-четыре работающих АЗС. От Харькова до Днепра ситуация еще критичнее: действующих заправок практически не осталось.

Это создает реальный риск того, что Харьков и Сумы окажутся в топливной изоляции, став, по сути, энергетическим островом, отрезанным от остальной части страны. Агрессор целенаправленно пытается нарушить не только логистику, но и электро- и газоснабжение этих регионов.

Кто платит за сгоревшие товары?

В теории уничтожение склада должно влиять только на владельца недвижимости, а не на товаропроизводителя. На практике все иначе. Когда сгорает крупный распределительный центр, например, склад «Розетки» в Броварах или склад Amtel под Вишневым, вместе со зданием уничтожаются товары сотен сторонних поставщиков.

На складах хранились товары малого и среднего бизнеса — от бытовой техники и продуктов питания до электроники и алкоголя. В случае со складом Amtel сгорела уже выкупленная алкогольная продукция WineTime и Goodwine, вина из Италии и Франции, которые были оплачены поставщикам заранее.

Главный вопрос, который остается без ответа: кто компенсирует эти убытки? В подавляющем большинстве случаев — никто. Возможность возмещения зависит от условий коммерческих договоров между маркетплейсом и поставщиками. Однако во многих ситуациях бизнесу придется самостоятельно гасить кредиты, платить зарплаты и искать деньги на восстановление, даже не получив ни копейки компенсации.

Рост цен: неизбежное следствие

Именно из-за отсутствия механизмов компенсации и страхования эксперты прогнозируют повышение цен в ближайшие один-два месяца ориентировочно на 10–15%. Это произойдет не потому, что подорожала логистика, а потому, что производители и поставщики, физически потерявшие товар, вынуждены переложить убытки на конечного потребителя.

Реальных механизмов страхования военных рисков для складской недвижимости и товарных остатков в Украине сегодня практически не существует. Частные страховщики берутся за новые проекты лишь под высокие ставки и после тщательной проверки локации. Компенсация от государства, анонсированная Минэкономики, является символической — ориентировочно 100 тысяч гривен в год, что несопоставимо с реальными потерями в десятки миллионов долларов.

Противоречивые данные

В контексте разрушения логистических цепочек и складов в Украине и России существуют различные оценки масштаба ущерба и компенсаций. С одной стороны, украинские эксперты указывают на отсутствие реальных механизмов страхования и тотальный перенос убытков на бизнес и потребителя. С другой стороны, в российских источниках (например, LIGA.net) сообщается об ударах по российским объектам, таким как Саратовский НПЗ и склады маркетплейса Wildberries, где обсуждается возможность компенсаций для продавцов. Однако в случае с Украиной, как показывает анализ, система компенсаций практически не функционирует, что создает уникальный риск для экономики.