Более 4,5 лет полномасштабной войны украинский ритейл демонстрировал операционную адаптацию, однако массированные прицельные атаки России по логистической инфраструктуре летом 2026 года нанесли отрасли один из тяжелейших ударов за всё время конфликта. Враг целенаправленно поражал крупные распределительные центры (РЦ) в Киевской области и в регионах, превратив логистику, годами оптимизированную ради удешевления каждой копейки в чеке, в критическую точку риска. По информации, собранной РБК-Украина, только оценочная совокупная сумма прямых убытков отдельных игроков рынка превышает 24,7 млрд гривен (ориентировочно 594,2 млн долларов по среднему курсу НБУ за 2025 год). При этом массового дефицита на полках удалось избежать: сети перешли на работу «с колёс» и вынужденную децентрализацию, но каждый такой манёвр добавляет к финальной стоимости товара от 3% до 12% так называемой «военной надбавки».

Масштаб разрушений: 61 кейс и секторы под ударом

В анализ РБК-Украина включён 61 конкретный кейс ущерба, при этом соотношение дистрибуции к производству составляет 43:18. Удар пришёлся на секторы food, non-food, e-commerce и топливный ритейл; значительные убытки понесли также производители. По оценке консалтинговой компании Pro-Consulting, непрямые потери складского хозяйства Украины вследствие летних обстрелов составляют почти 6 млрд долларов. Таким образом, совокупный экономический эффект — прямые и косвенные потери, потерянные мощности, перенаправление потоков и рост страховых премий — исчисляется десятками миллиардов гривен и затрагивает всю цепочку от завода до полки супермаркета.

Как война перепишет ценник: от себестоимости к «военной надбавке»

В классической экономике цена на полке представляет собой взвешенный компромисс между себестоимостью, конкуренцией и расходами на содержание магазина. В условиях войны к этой формуле добавляются расходы на логистику по обходным маршрутам, резервирование мощностей, безопасность персонала и восстановление после атак. Исполнительный директор Союза молочных предприятий Украины Арсен Дидур отмечает, что исторически крупные ритейлеры сконцентрировали более 60% рынка, а от 23% до 30% в расходах производителя пищевых продуктов приходилось именно на логистику до полки, которая оседала в ритейле в виде маржи. Теперь эта логистическая составляющая многократно выросла: исчезновение одного узла меняет маршруты, увеличивает запасы в других точках, количество перевозок и время доставки. Предприниматели вынуждены тратить средства на рассредоточение мощностей, чтобы обеспечить выживание персонала и сохранность товаров, а не только ради оптимизации издержек.

От hub-and-spoke к децентрализации: исторический разворот

Распределительный центр существует для удешевления доставки: поставщики завозят товар в один хаб, откуда формируется смешанная отгрузка для магазинов. Это классическая радиальная модель hub-and-spoke, развитие которой в гражданском ритейле началось в конце XIX — начале XX века благодаря почтовым гигантам Montgomery Ward и Sears. В 1970–1980-х годах Walmart масштабировала модель, совместив региональные РЦ, собственную логистику и cross-docking (перегрузку через склад) и превратив систему в конкурентное преимущество. Вторая мировая война, в свою очередь, стала периодом активного развития, стандартизации и масштабирования военных систем распределения: тогда были отработаны крупные структуры региональных узлов, приоритизация, паллетирование, перегрузка и контроль запасов, часть которых впоследствии перешла в гражданскую логистику. Экономика системы проста: один крупный склад дешевле обслуживать, чем множество маленьких. Но нынешняя война превратила сам принцип концентрации в мишень — ритейлер теперь считает не только стоимость работы РЦ, но и цену его потери.

Fresh-категории в зоне максимального риска

Наиболее острая ситуация сложилась в категориях с коротким сроком годности. По оценке CEO Бюро инвестиционных программ и основателя GreenInvest Александра Бондаренко, в Киеве и Киевской области уничтожено около 80–100 тыс. кв. м холодных складов. Это означает, что даже при сохранении производства и импорта переработка, хранение и дистрибуция скоропортящейся продукции (молочные продукты, мясо, овощи, фрукты) становятся кратно дороже. Сети вынуждены сокращать ассортимент fresh-товаров, увеличивать долю замороженных и консервированных позиций, а также перестраивать цепочки поставок на более короткие, но дорогие маршруты. Для потребителя это выражается не в пустых полках, а в тихом, но устойчивом росте цен на базовые продукты.

Противоречивые данные

При сопоставлении цифр из разных оценок возникает расхождение в масштабах и методологии подсчёта. РБК-Украина приводит 24,7 млрд гривен как «оценочную совокупную сумму прямых убытков отдельных игроков» на основе 61 кейса, тогда как Pro-Consulting оценивает непрямые потери складского хозяйства в 6 млрд долларов (что по курсу 2025 года составляет порядка 250+ млрд гривен). Разница объясняется тем, что первая цифра фиксирует подтверждённый прямой ущерб конкретным компаниям, а вторая — моделирует системный эффект по всему сектору, включая упущенную выгоду, рост страховых тарифов и издержки на восстановление. Кроме того, в тексте источника упоминается оценка «по данным Dragon…», которая в предоставленной редакции обрывается и не может быть верифицирована. Таким образом, реальный совокупный ущерб может как превышать, так и укладываться в приведённые рамки в зависимости от горизонта расчёта и включённости косвенных эффектов.