Петр Супрун — коренной мариуполец, до войны вёл собственный бизнес по организации мероприятий — от свадеб до городских праздников. Именно через работу с музыкой и технической поддержкой он познакомился с бойцами 3-го полка АЗОВ. К февралю 2022 года он не имел ни кадрового военного стажа, ни срочной службы, ни боевого опыта. Но когда 24 февраля началось полномасштабное вторжение, Супрун уже сидел за рулём: военные заранее попросили его быть готовым вывозить семьи побратимов. К семи утра он начал забирать людей в сторону Запорожья. Вместе с колонной уехали его жена и шестилетняя дочь. Но Супрун оставил семью за пределами города и вернулся в Мариуполь — туда, где, по его словам, он «должен своему городу и тем людям, которые там».

Оборона города и работа с погибшими

Вернувшись в Мариуполь, Супрун выполнял задачи, не имеющие ничего общего с боевым положением: охрана, перевозка грузов, обслуживание генераторов, организация питания. А затем его назначили на работу с погибшими — принимать тела, разоружать, искать документы для установления личности. Медики осматривали и фотографировали погибших, после чего их помещали в рефрижераторы. Супрун называет это своим вкладом в оборону города, в котором прожил всю жизнь. В середине марта 2022 года украинские подразделения начали отход на территорию «Азовстали». Город превращался в пространство, где безопасных мест практически не оставалось: на завод наносили удары артиллерией, миномётами, авиацией, корабельной артиллерией и дронами. Несмотря на постоянные обстрелы и острый дефицит продовольствия, у защитников, по словам Супруна, сохранялось чёткое понимание цели: «Мы не просто так там находимся».

Четыре года в российском плену

Дальше — плен. Супрун провёл в российском заключении четыре года: с пытками, голодом, изоляцией и долгим ожиданием обмена. Точная дата захвата в плен и точная дата освобождения в тексте интервью не фиксируются, однако хронология — от обороны «Азовстали» в начале 2022 года до возвращения в Украину — укладывается в указанный четырёхлетний период, что соответствует текущему времени (сентябрь 2026 года). Сам Супрун описывает этот этап как «ад», но подчёркивает, что даже в условиях плена не терял связи с тем, кто он и зачем живёт. После освобождения начался новый, не менее сложный этап — восстановление.

Восстановление в центре «Повернення»

Ключевую роль в интеграции пережитого опыта в повседневную жизнь Сыпруна сыграла работа со специалистами центра ментального здоровья «Повернення». Это всеукраинская сеть, основанная Виктором и Еленой Пинчук, где военные, ветераны и их семьи бесплатно получают профессиональную психологическую помощь. На сегодняшний день по всей Украине функционируют 17 таких пространств. Супрун отмечает, что именно работа с психологами помогла ему «интегрировать даже самый ужасный опыт в жизнь и научиться с ним жить». Его позиция после возвращения однозначна: он не хочет оставаться «только человеком, который выжил». Он намерен продолжать жить и служить.

Противоречивые данные

В предоставленном материале отсутствуют точные даты захвата в плен и освобождения. Указан лишь общий срок — «четыре года плена», а также период обороны «Азовстали» (середина марта 2022 года). Разница между началом отхода на завод и фактическим пленом может составлять от нескольких недель до нескольких месяцев, что делает невозможным точную привязку хронологии без дополнительных источников. Кроме того, детали условий содержания в плену (конкретные места, продолжительность отдельных эпизодов пыток) изложены исключительно на основании личных показаний Супруна и не подтверждены независимыми расследованиями в рамках данного материала. Это не ставит под сомнение его рассказ, но ограничивает степень фактологической верификации отдельных эпизодов.

Контекст: от гражданского к защитнику

История Петра Супруна — один из множества примеров того, как в условиях полномасштабной войны люди без военного бэкграунда становились частью обороны. Его путь — от организатора городских праздников до бойца, прошедшего «Азовсталь» и годы плена, — иллюстрирует масштаб трансформации, которую пережили тысячи жителей приграничных городов. При этом сам Супрун делает акцент не на героизации страданий, а на практической стороне восстановления: доступ к психологической помощи, поддержка сообщества и осознанный выбор продолжать жить активной жизнью. В условиях, когда война продолжается, его история несёт двойной посыл — о цене, которую платят защитники, и о том, что возвращение домой не означает конец пути.