После начала полномасштабной войны государственное Агентство по розыску и менеджменту активов (АРМА) разыскало и в судебном порядке наложило аресты на ряд корпоративных прав и активов. Единой открытой цифры их совокупной стоимости нет, однако по данным самого АРМА, уже по состоянию на сентябрь 2023 года речь шла о 1064 кейсах ареста 100% корпоративных прав. Среди них назывались «Николаевский глиноземный завод», «Винницабытхим», Glusco, «Укртатнефть», «Укрнефтебурение», Украинский медиа-холдинг, Украинская медийная группа, «Моршинская» и другие предприятия. К тому моменту совокупная стоимость арестованных активов превышала 53 млрд грн, а за три последующих года — вплоть до осени 2026-го — их количество, по имеющимся оценкам, только возросло.

Вопрос не в квалификации, а в заинтересованности

Государство оказалось в ситуации, когда нужно управлять конфискованными активами эффективно: иначе актив превращается в пассив — источник недополученной прибыли, социального напряжения, а порой и прямых убытков бюджету. Украинская практика показывает, что в отдельных случаях государство сталкивается со сложностями в обеспечении нормальной работы конфискованных предприятий. При этом, как подчёркивается в аналитике, основная причина не всегда кроется в низкой квалификации государственных управленцев. Ключевое отличие — в механизме заинтересованности: чиновник получает фиксированную зарплату, не зависящую напрямую от финансового результата, тогда как частный владелец или управляющий заинтересован в доходности актива, поскольку его собственный доход привязан к экономическому результату.

Отраслевой опыт как системное преимущество

Частный собственник, годами работающий в конкретной отрасли, накапливает экспертизу, которую сложно заменить формальными управленческими процедурами: это понимание передовых технологий, производственных процессов, цепей поставок, поведения потребителей и специфики конкуренции. Бизнес в ежедневном режиме принимает решения о модернизации оборудования, инвестициях в технологии, оптимизации себестоимости, поиске новых рынков сбыта и оценке рисков — и каждое из них напрямую влияет на финансовый результат. Важно, что такая отраслевая экспертиза накапливается не у отдельного управляющего, а у всей бизнес-системы — от менеджмента и инженеров до технологов и коммерческой команды. Дополнительное преимущество частного управления — возможность оперативно направлять средства туда, где они создают наибольшую добавленную стоимость для бизнеса.

Кейс «Укрнефтебурения»: цифры до и после конфискации

Показательной иллюстрацией влияния управленческой модели на эффективность конфискованного актива стала компания «Укрнефтебурение» (УНБ). По состоянию на 2021 год она входила в топ-3 частных компаний по добыче нефти и газа в стране, а до полномасштабного вторжения РФ обеспечивала до 5% общего производства природного газа в Украине. Это был прибыльный бизнес: в 2020 году доход УНБ составил 5,2 млрд грн, в 2021-м — 13 млрд грн, в 2022-м — 9,71 млрд грн. В 2023 году, после конфискации актива, на предприятие «зашёл» государственный менеджмент, и после этого добыча газа на 8 месяцев прекратилась. После восстановления работы показатели прибыльности оставались ниже доконфискационного уровня: суточная добыча в среднем сократилась на 30% — с 1555 тыс. куб. м в мае 2023 года (до передачи актива государству) до 1100 тыс. куб. м в июле 2026 года, согласно данным издания EXPRO Gas&Oil Weekly.

Налоговая отдача: разрыв в 2,3 раза

По приблизительным расчётам, недополученный доход компании мог составить от 25 до 30 млрд грн. Для государственного бюджета это означает недополучение порядка 5 млрд грн отчислений в виде НДС и ещё около 5 млрд грн в виде ренты за добычу газа. Сравнение налоговых платежей демонстрирует масштаб разницы: при частном управлении компания платила в бюджет около 3 млрд грн в год, тогда как при государственном — около 1,3 млрд грн, то есть в 2,3 раза меньше. Инвестиционная активность предприятия, по приведённым показателям, также снизилась. Контекст подкрепляет картину: по данным Счётной палаты, АРМА не приняла в управление все арестованные активы, а по оценкам бизнес-СМИ, каждый пятый объект под управлением агентства не приносит дохода, при этом подавляющая часть выручки концентрируется в одном крупном активе.

Противоречивые данные

В открытых источниках нет единой официальной цифры стоимости арестованных АРМА активов: оценка «более 53 млрд грн» относится к сентябрю 2023 года и не обновлена в сопоставимом разрезе, а последующий рост количества кейсов подтверждается косвенно. Кроме того, в аналитике подчёркивается, что проблема не всегда в квалификации госуправленцев, однако же приведённые по УНБ цифры (падение суточной добычи на 30% и сокращение налоговых платежей в 2,3 раза) фактически указывают на значимый управленческий эффект после передачи актива государству. Наконец, расчёт недополученного дохода в 25–30 млрд грн и соответствующих налоговых потерь дан как приблизительная оценка, а не как аудированный показатель, что требует осторожности при цитировании точных сумм.

Что это значит для бюджета

Совокупность факторов — отраслевая экспертиза, оперативность решений, инвестиционная гибкость и, главное, прямая заинтересованность в результате — делает частное управление потенциально более эффективным инструментом повышения отдачи от конфискованных активов. Для государства это означает, что модель управления таким активом может стать инструментом увеличения налоговых поступлений и ренты, а не только способом «заморозки» собственности. При этом эффективность конкретного решения зависит от прозрачности передачи, сохранения производственного потенциала и контроля за целевым использованием активов в интересах бюджета.