Публичная история Анастасии Скальницкой о том, что её бывший супруг якобы обманывал её, занимаясь противоправной деятельностью, вызвала широкий резонанс в социальных сетях. В обсуждении приняла участие Екатерина Остапчук, которая в своих «сториз» в Instagram (со ссылкой на которые сообщает Styler) прокомментировала заявление Скальницкой. При этом она сразу обозначила рамку: не призывает аудиторию верить лично ей и не обвиняет бывшую коллегу, а предлагает критически отнестись к публичным заявлениям и задавать вопросы там, где, по её мнению, не хватает объяснений.
Контекст: почему история Скальницкой стала вирусной
Скальницкая в своих рассказах утверждала, что стала жертвой бывшего мужа, который, по её словам, скрывал от неё характер своей деятельности и связанные с ней «космические» долги. Она также упоминала ситуацию, в которой, по её описанию, её муж оказался в тюрьме, а она «нашла деньги», чтобы он вышел. Именно эти фрагменты, по оценке Остапчук, содержат нестыковки, которые требуют проверки, а не слепого принятия на веру.
Позиция Остапчук: фактчекинг, а не обвинение
Остапчук начала с общей мысли о необходимости проверять информацию от публичных лиц: «Чтобы не стать жертвой своего мужа (или кого угодно), или жертвой публичного человека, заработавшего заявление, нужно делать фактчекинг. Нельзя слепо верить тому, что тебе говорят». Она подчеркнула, что не отрицает возможности обмана со стороны мужчины, но сомневается в том, что Скальницкая действительно «ничего не знала» о его деятельности. «Я ни в чём не виню Настю. Я задаю вопрос. Это нормально — задавать вопросы, когда сомневаешься в правдивости того, что тебе пытаются доказать», — объяснила блогерша.
Ключевые вопросы: авто, тюрьма и декларация
Остапчук отдельно разобрала несколько деталей. По автомобилям она спросила, каким образом они покупались и на кого оформлялись: если на Скальницкой, то она должна была присутствовать при оформлении, а если по доверенности, то нотариус может это подтвердить. По ситуации с тюрьмой она задала вопрос о том, что именно подразумевалось под «нашла деньги, чтобы он вышел», кому передавались средства и не является ли это публичным признанием подкупа правоохранительных органов. Отдельно она обратила внимание на декларацию, в которой, по её словам, муж указан как младший инспектор управления полиции по физической безопасности в Киеве, а Скальницкая — как владелица корпоративных прав и конечный бенефициар юрлиц, при этом недвижимость и автомобили в декларации не фигурируют. Также Остапчук спросила, почему о долгах говорится лишь общими словами без конкретных сумм.
Противоречивые данные
Здесь версии сторон расходятся. Скальницкая утверждает, что ничего не знала о деятельности бывшего мужа и стала его жертвой, а также называет дорогие подарки «подделками». Остапчук, напротив, допускает, что обман со стороны мужчины был, но ставит под сомнение тезис о полной неосведомлённости Скальницкой, ссылаясь на декларацию и логику оформления имущества. При этом Остапчук прямо признаёт, что сама она тоже может ошибаться: «Я верю, что она тоже стала его жертвой. Надеюсь, что я неправа, и Настя просто или не умеет рассказывать или ещё покажет все доказательства». Таким образом, ни одна из сторон не предоставила, по оценке Остапчук, исчерпывающих доказательств, а её разбор остаётся серией вопросов, а не установленными фактами.
Итог
Комментарий Остапчук не является ни подтверждением, ни опровержением истории Скальницкой: это публичный призыв к фактчекингу и набор вопросов, на которые, по её словам, пока нет ответов. До появления документов, свидетельств или официальных разъяснений обе версии — и о полной неосведомлённости, и о соучастии — остаются непроверенными. Аудитории остаётся дождаться, предоставит ли Скальницкая доказательства, на которые ссылается Остапчук.
