На пленарном заседании Восточного экономического форума в сентябре 2026 года президент России Владимир Путин впервые в столь откровенной форме признал, что российские власти оказались не готовы к серии украинских атак на нефтеперерабатывающую инфраструктуру. По его собственным словам, в Кремле «исходили из того, что это чисто гражданские объекты, и они не могут быть объектами каких-либо атак даже в условиях вооруженного конфликта», однако «в этом смысле ошиблись». Результатом, как констатировал сам глава государства, стало обвальное падение выпуска нефтепродуктов и самый масштабный топливный кризис в современной истории России. Об этом сообщает РБК-Украина со ссылкой на заявление Путина, которое также транслировала The Moscow Times.

Признание системной ошибки и призыв к «готовности ко всему»

Отвечая на прямой вопрос журналистов, стоит ли россиянам привыкать к дефициту бензина, Путин не стал отрицать масштаб проблемы. «Мы должны быть готовы ко всему. Только наша готовность даст понимание всем, кто хочет нам навредить, что лучше этого не делать», — заявил он. Формулировка фактически подтвердила, что нехватка топлива на заправках — не временный сбой, а долгосрочная реальность, с которой населению придётся жить. Ранее, по данным РБК-Украина, производство бензина в России в конце августа 2026 года упало примерно до 70 % уровня внутреннего потребления, а на заправках в Елецком районе Липецкой области уже образовались огромные очереди, на многих АЗС горючего не оказалось вовсе.

«Зеркальный ответ» и обещания восстановления

Путин также заявил, что на удары по НПЗ Россия «вынуждена отвечать зеркально» и что этот ответ «оказался значительным». При этом он пообещал, что нефтекомпании «уже активно сами защищают свои объекты» и «постепенно восстанавливают повреждённые заводы». Конкретный срок он не назвал, ограничившись фразой: «Думаю, 10 % оставшихся мы восстановим в ближайшее время». Укрепление ПВО, по заверению президента, будет продолжаться «пока идёт СВО». На фоне этих заявлений президент Украины Владимир Зеленский ранее назвал попытки России обеспечить себя горючим через импорт из Индии, Китая, Казахстана или Белоруссии «историческим анекдотищем».

Противоречивые данные

В заявлениях Путина и в подаче материала разными изданиями прослеживается нестыковка в оценке причин кризиса. С одной стороны, на ВЭФ-2026 президент прямо признал внутреннюю ошибку: власти «ошиблись», полагая, что НПЗ не станут целью атак. С другой стороны, в интервью «Коммерсанту» (со ссылкой на тот же форум) дефицит топлива был подан преимущественно как следствие целенаправленной попытки Украины «сорвать сезон отпусков» у российских граждан, что смещает акцент с системной уязвимости инфраструктуры на мотивы противника. Кроме того, фраза «10 % оставшихся мы восстановим» допускает двоякое толкование: неясно, отсчитывается ли этот процент от общего числа повреждённых мощностей или от доли, ещё не восстановленной к моменту выступления. Ни один из источников не приводит независимых данных о фактическом объёме выведенных из строя перерабатывающих мощностей, что делает оценку масштаба восстановления невозможной без дополнительной верификации.

Политические риски и общественный резонанс

Аналитики, чей обзор приводит UNIAN со ссылкой на BBC, указывают, что топливный кризис ослабляет политические позиции Путина. Массовые очереди на АЗС, региональные запреты на вывоз бензина и рост цен формируют устойчивый негативный фон, который трудно нивелировать риторикой о «зеркальном ответе». Совещание, проведённое Путиным с руководством нефтекомпаний (о деталях которого сообщает Life.ru), завершилось обещаниями усилить защиту объектов и нарастить импорт, однако конкретные сроки и объёмы поставок из-за рубежа публично не раскрыты. Таким образом, к началу сентября 2026 года Россия оказалась в ситуации, когда глава государства вынужден одновременно признавать провал в защите критической инфраструктуры и предупреждать собственное население о необходимости «быть готовым ко всему» — формулировка, которая в условиях продолжающегося конфликта воспринимается как признание хронического, а не эпизодического характера топливного дефицита.