Сооснователь monobank Олег Гороховский 24 августа 2026 года обнародовал официальную статистику донатных потоков с начала полномасштабной войны. Согласно этим данным, через личные счета блогера Сергея Стерненка и его благотворительного фонда «Спільнота Стерненка» в общей сложности прошло 4,7 миллиарда гривен, что по курсу составляет порядка 90 миллионов евро. По этому показателю фонд Стерненка возглавил рейтинг крупнейших волонтерских сборов, проходящих через monobank, опередив фонд «Вернись живым» (1,6 млрд грн) и Фонд Сергея Притулы (1,4 млрд грн). Эти цифры фиксируют масштаб параллельной волонтерской экономики, которая за четыре года войны стала сопоставимой по бюджетам с рядом государственных оборонных программ.
Рекордные сборы: структура и каналы
Большая часть средств, по данным участников процесса, направлялась в рамках крупных целевых сборов на FPV-беспилотники, зенитные дроны и морскую технику для соответствующих подразделений. В феврале 2025 года monobank запустил услугу регулярных подписок, и проект «Русоріз» стал первой инициативой, к которой украинцы начали привязывать ежемесячные фиксированные списания. Именно сочетание ежедневных видеоотчетов, агрессивного маркетинга и интеграции финтех-инструментов, по оценкам наблюдателей, обеспечило фонд устойчивым потоком донатов.
Сам Стерненко описывает свою структуру как модель «быстрого транзита» без классических крупных складов: техника, по его словам, заказывается у производителей авансом и передается на передовую без ожидания закрытия отдельных сборов. Осенью 2025 года он публично признавал, что фонд на пике нагрузок имел долг перед поставщиками беспилотных систем в размере 158 миллионов гривен. Такой подход позволяет быстро наращивать поставки, но одновременно формирует значительные кредитные обязательства.
Критика и вопросы прозрачности
Обратной стороной миллиардных оборотов стал устойчивый поток критики со стороны конкурентов и политических оппонентов. В открытых источниках регулярно публикуются материалы, в которых команду Стерненка обвиняют в закупках комплектующих через цепочки посредников и в завышении конечной стоимости техники. Критики указывают, что при объемах в сотни тысяч аппаратов даже незначительный зазор в цене одного устройства способен формировать существенную скрытую маржу. Сам Стерненко эти обвинения отвергает, ссылаясь на отсутствие складской логистики и на открытость отчетов. Официальных уголовных производств по фактам мошенничества со сборами, по имеющимся данным, не открывалось, однако медийное давление на фонд нарастает.
Зарплатный скандал и разделение потоков
Дополнительным триггером общественного внимания стали июльские события 2026 года, когда в сеть попали внутренние финансовые документы фонда. По утверждению авторов расследования, гражданская супруга Стерненка была оформлена в организации с окладом 103 900 гривен в месяц, тогда как на сайте фонда ранее заявлялось, что донаты на армию не направляются на административные расходы. В ответ на волну критики фонд, по сообщениям, разделил сборные счета на две категории: целевой сбор на боевую технику и отдельную «операционную базу» на содержание команды, аренду и зарплаты.
Противоречивые данные
В открытых заявлениях сторон существуют заметные расхождения. С одной стороны, сооснователь monobank подтверждает общий объем потока в 4,7 млрд гривен и лидерство фонда в рейтинге. С другой — оценка того, какая часть этих средств превратилась в реальную закупку техники, а какая сформировала маржу или административные расходы, у сторон различается: критики настаивают на завышении цен на ранних этапах войны, тогда как Стерненко отрицает наличие скрытых наценок и объясняет структуру расходов моделью без складов. Аналогичное противоречие касается административных затрат: публичные заявления фонда о том, что донаты на армию не идут на содержание, не совпадают с данными утекших документов о зарплатах сотрудников. Независимого публичного аудита, который бы однозначно разрешил эти расхождения, на момент подготовки материала не проводилось.
Аналитический итог
Подтвержденная цифра в 4,7 млрд гривен показывает, что в Украине сформировалась волонтерская экономика, сопоставимая по масштабам с государственными оборонными программами, а социальные роли за время войны существенно перераспределились. При этом главным вызовом для фонда становится нарастающий кризис доверия: по мере усталости общества от войны вопросы ценообразования, маржинальности и реального использования средств будут звучать все громче и, вероятно, потребуют от крупных волонтерских структур полноценного независимого аудита.
