Накануне ночи с 31 октября на 1 ноября в украинских соцсетях вновь активно распространяются списки «запретов» и «советов» на так называемую Велесову ночь: не одалживать деньги, не впускать незнакомцев в дом, не выходить на улицу после заката, оставлять еду для предков. Подписчики получают эти рекомендации в виде цепочек переписок и тематических публикаций, где праздник называют «давним украинским обычаем», уходящим корнями в древность. Однако, по словам фольклористки и научного редактора проекта «Витоки» (Zagoriy Foundation) Дарьи Анцибор, в этнографических описаниях украинского народного календаря XIX–XX веков упоминаний праздника под таким названием нет. Не зафиксировано оно и в традициях других славянских народов.
Откуда взялось название и почему дата совпадает с Хеллоуином
Анцибор указывает, что сам персонаж Велес (Волос) действительно присутствует в верованиях древних восточных славян, однако сведения о нём крайне ограничены. «Точных данных о том, что Велес 'переводил природу с осени в зиму' или охранял границу между мирами, нет, но действительно существует гипотеза, что он был связан с загробным миром», — поясняет фольклорист. Исследователи связывают отдельные черты Велеса со святым Власием, покровителем скота, чей день выпадает на февраль, а не на конец октября. По оценке Анцибор, появление именно названия «Велесова ночь» связано со средой русского неоязычества, а его массовое распространение — с попыткой создать «славянскую замену» уже известному празднику. «Дата 31 октября — 1 ноября совпадает с Хеллоуином и кельтским Самаином. Вероятно, именно оттуда её и взяли: Велесову ночь смоделировали как 'славянскую версию' уже известного праздника», — говорит она. В украинское информационное пространство, по словам эксперта, название попало из российских ресурсов, а ежегодное обновление цепочек с «запретами» поддерживает его виральность.
«Велесова книга» и контекст неоязычества
В том же ряду, по словам Анцибор, находятся и распространённые в сети рассказы о мирах Явь, Навь и Правь. Фольклорист связывает эти нарративы с современным неоязычеством и так называемой «Велесовой книгой» — текстом, который учёные считают подделкой XX века. Именно в этой среде, по её оценке, сформировалась концепция «Велесовой ночи» как ритуального перехода между мирами, а затем она была перенесена в массовое информационное поле. В России, например, в ночь с 31 октября на 1 ноября 2026 года в Измайловском Кремле в Москве проходит фестиваль «Велесова ночь» с программой, включающей ритуал «Огонь Велеса», гадание по воску и мастер-классы по созданию оберегов, — что демонстрирует коммерциализацию и ритуализацию концепции в неоязыческой среде.
Что на самом деле есть в народных представлениях
Часть распространяемых «запретов» действительно имеет отголоски в народных поверьях, однако их связь именно с Велесовой ночью не подтверждается. «Это некий устоявшийся сборник 'странствующих' запретов, которые копируют из одного текста в другой. Отдельные из них действительно случаются в народных представлениях, но по другим поводам», — отмечает Анцибор. Например, запрет одалживать деньги вечером или в праздник связывали с опасением «отдать из дома достаток», но он не привязывался к конкретной дате 31 октября. Обычай оставлять пищу для умерших тоже существовал, однако его соблюдали в определённые поминальные дни — в частности, на осенние Деды, а не в ночь, которую сейчас называют Велесовой. Таким образом, набор «советов» представляет собой конгломерат разнородных народных мотивов, лишённых единого календарного ядра.
Проект «Витоки» и книга о рождественских традициях
Дарья Анцибор является научным редактором проекта «Витоки» — лаборатории общественных практик Zagoriy Foundation, которая исследует традиции прошлого и их место в современной жизни. Вместе с Фондом Екатерины Осадчей и издательством Stretovych команда подготовила книгу «Родинне Різдво для всіх», содержащую рассказы о рождественских обычаях, сценарии празднования, а также QR-коды с колядками и мастер-классами. Выход издания в книжных магазинах запланирован на 20 ноября 2026 года. Проект позиционирует себя как инструмент осмысления и сохранения аутентичных традиций в противовес «моделируемым» праздникам, распространяемым в соцсетях без этнографической базы.
