После начала полномасштабного вторжения России в 2022 году Польша стала одним из главных союзников Украины: Варшава открыла границу для миллионов украинских беженцев, передавала оружие и финансовую помощь, а украинские лидеры публично благодарили за поддержку. Тогда это выглядело как начало нового этапа в отношениях двух стран, несмотря на их сложную и болезненную историю. Однако, как отмечает издание The Guardian в материале, на который ссылается РБК-Украина, этот «медовый месяц» оказался непродолжительным, и сегодня отношения между Варшавой и Киевом фактически находятся в состоянии заморозки.

От «медового месяца» к охлаждению

Первым заметным индикатором смены настроений стало отношение польского общества к украинским беженцам. По данным опроса польского центра CBOS, проведенного в прошлом месяце, 52% поляков выступают против того, чтобы страна принимала украинских беженцев. Параллельно в Польше все чаще звучат заявления об «усталости» от поддержки Киева, а представители польских правых утверждают, что передача Украине значительных партий оружия якобы ослабила собственные оборонные возможности страны на случай потенциальной российской агрессии. Эти настроения накладываются на политический конфликт вокруг исторической памяти.

Историческая память как триггер

Очередное обострение произошло после того, как Владимир Зеленский назвал воинскую часть в честь Украинской повстанческой армии, отдельные участники которой, по версии польской стороны, в 1943 году могли участвовать в убийствах поляков. Польская сторона отреагировала резко: президент Кароль Навроцкий лишил Зеленского Ордена Белого Орла — высшей государственной награды Польши, которой могут быть удостоены иностранцы. Ни одна из сторон не пошла на уступки, и это закрепило «заморозку» двусторонних отношений.

Противоречивые данные

Здесь важно честно развести несколько нестыковок. Во-первых, вопрос о роли УПА в событиях 1943 года остается предметом острого спора: польская сторона квалифицирует действия отдельных участников УПА как преступления против польского населения, тогда как украинская традиция рассматривает УПА прежде всего как движение за независимость, а обвинения в массовых убийствах поляков оспаривает или оценивает иначе. Во-вторых, тезис польских правых о том, что поставки оружия Украине «ослабили оборону Польши», является политической оценкой, а не подтвержденным фактом, и не подкрепляется в источниках конкретными данными о состоянии польских арсеналов. Наконец, редакционная рамка РБК-Украины, обвиняющая поляков в «близорукости» и «отталкивании украинцев», жестче и оценочнее, чем структурный анализ The Guardian, который видит причины охлаждения в объективных долгосрочных процессах, а не в моральном выборе одной из сторон.

Структурные причины: от беженцев к конкурентам

По оценке автора материала в The Guardian, одна из главных проблем состоит в том, что Польша не до конца осознала долгосрочный характер изменений, вызванных войной. Украинцы, которые изначально жили в польских семьях, постепенно начали арендовать или покупать жилье, создавать бизнесы и формировать собственную общину, все чаще конкурируя с местными жителями на рынке труда и в предпринимательстве. Для страны, оставшейся после Второй мировой войны преимущественно этнически однородной, такая трансформация оказалась сложной: сочувствие и благотворительность перестали быть основой взаимодействия, когда украинцы начали строить самостоятельную жизнь. По данным польских источников, украинские работники уже составляют заметную долю рынка труда Польши, что усиливает восприятие конкуренции.

Прогноз: конкуренция в европейском пространстве

Изменения произошли и на уровне самой Украины: после 2022 года страна постепенно превратилась из получателя масштабной западной помощи в государство, которое развивает собственные военные технологии и экспортирует соответствующий опыт, а украинские лидеры получили прямой доступ к руководству США и ведущих стран Западной Европы. Киеву больше не нужен посредник или «адвокат» в Брюсселе, которым Польша традиционно пыталась себя видеть, — и это порождает в Варшаве зависть и обиду. The Guardian прогнозирует, что в ближайшие годы Украина будет все глубже интегрироваться в европейское пространство, а украинские компании и работники — конкурировать с французскими, немецкими и польскими, подобно тому как когда-то польские компании выходили на рынки Западной Европы. Таким образом, обе страны, по оценке издания, не подготовились к долгосрочным последствиям войны: Варшава не готовила общество к тому, что значительная часть беженцев останется и станет частью общества, и не учла рост политических и экономических амбиций Украины.