Украинский актёр и ветеран боевых действий Владимир Ращук, известный по сериалу «Котляревський», в блиц-интервью изданию Styler (RBC Ukraine) рассказал о том, как его боевой опыт меняет подход к работе в кино, почему он отказывается от проектов из-за позиции режиссёра и что оказалось сложнее всего в процессе похудения на 40 килограммов. В сериале Ращук играет шеф-повара Борщевского, который воссоздаёт забытые блюда из «Енеїди» Котляревского, а сам актёр, по его словам, собирает семейные рецепты и мечтает открыть ресторан, посвящённый грекам Приазовья. Интервью вышло на фоне обсуждения того, как украинское кино работает с темой войны и возвращением ветеранов.

«Актер отвечает за себя, продюсер — за всех»

Ращук запустил собственный продакшн и в интервью объяснил, как изменилось его мышление после перехода на продюсерскую сторону. Как актёр он читает сценарий и задаёт себе один вопрос: «Есть ли что играть?». Как продюсер тот же текст он оценивает через призму бюджета: сколько стоит сцена, кого брать в команду, сможет ли проект дожить до последнего съёмочного дня. «Актер отвечает за себя, продюсер отвечает за всех», — формулирует он разницу. Этот сдвиг в мышлении, по его словам, делает его более требовательным к выбору проектов ещё до того, как он садится в кресло актёра.

«Пафос убивает фильм»: что не так с военными на экране

Одной из центральных тем интервью стала критика того, как украинское кино изображает военных. Ращук выделяет две главные ошибки. Первая — пафос: «Мы до сих пор показываем военных как памятники: правильные фразы, чистая форма, суровый взгляд вдаль». По его наблюдениям с позиций, на фронте шутят, причём часто так, что гражданский зритель не поймёт шутку. «Юмор там спасает. Военный — живой мужчина или женщина, который устает, спорит, скучает по дому. Герою без недостатков зритель не верит, а если не верит, то и не сопереживает», — говорит он. Вторая ошибка — мелочи: как держат оружие, как говорят по рации. «Военный видит это за секунду, и для него фильм на этом заканчивается», — подчёркивает Ращук. Он также отмечает, что доверять ветеранам стоит не только в кадре, но и за кадром — как консультантов, постановщиков трюков, сценаристов, потому что именно там чаще всего допускают ошибки люди, не видевшие войну.

40 килограммов и полтора года одинаковой тарелки

Ращук ранее рассказывал о похудении на 40 килограммов, и в интервью Styler он уточнил, что самым сложным оказалось не посещение спортзала, а питание. «Тренировка требует силы воли на час, питание требует её круглосуточно», — объясняет он. Актёр, который любит готовить, экспериментировать и пробовать кухни разных стран, был вынужден перейти на простую, практически одинаковую еду и придерживаться этого режима не неделю, а полтора года. В комментарии «Новому каналу» он подтвердил, что основу рациона составляют рис, макароны, картофель, курица, яйца и овощи, и что 80% успеха похудения составляет именно сбалансированное питание, а не физические нагрузки. «Ирония в том, что после этого я сыграл шеф-повара», — добавляет он в интервью Styler.

Принципы, которые не торгуются

Ращук прямо говорит о профессиональном принципе, который не готов нарушить даже ради крупной роли: он не работает с людьми, чья позиция относительно войны для него неприемлема. «От роли из-за режиссёра я уже отказывался и не жалею», — признаёт актёр. Теперь, прежде чем согласиться на проект, он узнаёт состав команды: режиссёр, оператор, партнёры по площадке. Второй принцип, который он называет не менее важным: если проект принят, он не страдает от личных эмоций. «Даже если с кем-то на площадке не сложилось, отработаю на сто процентов. Зритель не виноват, что мы с партнёром из разных миров», — формулирует он.

«Собственно, это моя история»

Завершает интервью Ращук размышлением о том, какую историю об украинских ветеранах он хотел бы рассказать на экране, но которой до сих пор не хватает. Это история человека, который ушёл на войну малороссом, а украинцем стал в окопе. «До большой войны я не спрашивал себя, кто я. Ответ дали боевые действия и мой комбат, который объяснял нам, откуда мы и почему мы не люди без роду и племени», — говорит он. Вторая缺失ная, по его словам, история — о возвращении: не о первом дне дома, а о первом годе после демобилизации. На вопрос о том, как рождение сына изменило его взгляд на будущее, Ращук отвечает коротко: «Раньше я думал о будущем абстрактно. Теперь точно знаю, ради чего всё это было: чтобы ему не пришлось воевать на той же войне. Остальное — это наше с ним, и выносить такое на публику у меня нет желания».