16 сентября Палата представителей Конгресса США должна окончательно принять законопроект Грэма-Блюменталя, финальная версия которого получила название Lindsey O. Graham Sanctioning Russia and Iran Act of 2026. Документ, прошедший многократную переработку и смену названий, фактически знаменует эволюцию санкционной политики Вашингтона: от разового политического сигнала к системному экономическому давлению на Российскую Федерацию. При этом ключевая оговорка состоит в том, что принятие текста в Конгрессе не запускает санкции автоматически — окончательное решение об их применении остаётся за президентом США Дональдом Трампом.

От политического сигнала к системному давлению

Финальная версия документа сочетает два контура ограничений — персональные и секторальные. Персональные меры нацелены на высшее политическое и военное руководство РФ, а также на лиц, причастных к обходу санкций, нарушениям прав человека, отмыванию средств и дестабилизации ситуации в Украине. Под ограничения могут попасть акционеры российских проектов по добыче сжиженного природного газа, суда так называемого «теневого флота» и связанные с ними лица. Инструментарий здесь традиционен и проверен: блокирование активов и визовые ограничения.

Персональные и секторальные ограничения

Секторальные санкции бьют по ключевым источникам финансирования российской экономики — энергетическому и финансовому секторам. В перечень целевых институтов входят Центральный банк РФ, Сбербанк, ВТБ, Газпромбанк и другие государственные финансовые учреждения. Законопроект строго запрещает любые инвестиции США в российский энергетический сектор. Как ранее отмечал уполномоченный президента Украины по вопросам санкционной политики Владислав Власюк, в августе прошлого года обсуждалось возможное возвращение американской Exxon Mobil в проект «Сахалин-1», и подобный запрет делает этот сценарий невозможным.

Удар по энергетике и «теневому флоту»

Ограничения затрагивают как экспорт американских энергоресурсов в Россию, так и импорт российского урана. Отдельно расширяются санкции в отношении проектов «Ямал СПГ» и «Арктик СПГ», включая их руководителей и ключевых акционеров. Отдельный блок документа посвящён ликвидации механизмов обхода, которые Москва адаптировала для выживания: «теневой флот», финансовые посредники, криптовалюты и юрисдикции третьих стран. Без перекрытия этих каналов, по логике авторов, даже самые жёсткие ограничения со временем теряют эффективность.

Вторичные санкции против торговых партнёров

Наиболее ощутимым средством воздействия могут стать вторичные меры против торговых партнёров России. Они предусматривают дополнительные пошлины в отношении стран, которые продолжают импортировать энергоносители из РФ или содействуют обходу санкций. В предыдущей редакции максимальная ставка для таких случаев достигала 500%, при доработке её снизили до 100% с определёнными исключениями, однако общая логика сохранена: сделать сотрудничество с Россией экономически невыгодным для третьих стран.

Противоречивые данные

В ходе доработки документа менялись ключевые цифры: максимальная ставка вторичных пошлин снижена с 500% в ранней редакции до 100% в финальной, что отражает компромисс между жёсткостью и политической проходностью текста. Существенная нестыковка существует и в интерпретации силы самого закона: с одной стороны, инициатива подаётся как «адский удар» по РФ и её союзникам, с другой — текст не является категоричным в части обязательного применения мер и лишь предоставляет президенту расширенный набор инструментов. Таким образом, даже после принятия в Конгрессе фактическое давление зависит от волевого решения Белого дома, а не от автоматического вступления в силу.

Роль президента и механизм блокировки отмены

Важнейшей политической новацией документа является механизм блокирования отмены санкций: ограничения не могут быть сняты, пока Россия не прекратит боевые действия и не подпишет мирное соглашение, «приемлемое для свободного и независимого Правительства Украины». Отдельное внимание уделено главным партнёрам Москвы — Ирану и Китаю. Хотя двухпартийная инициатива «Stop China and Russia Act» формально остаётся отдельным законопроектом, её ключевая концепция отражена в тексте Грэма-Блюменталя: санкции официально распространяются на энергетический сектор Ирана, продлевая действие базовых ограничений до 2031 года.

Хронология инициативы

Впервые законопроект был зарегистрирован в Сенате США в апреле 2025 года сенаторами из двух конкурирующих партий — Линдси Грэмом от республиканцев и Ричардом Блюменталем от демократов. К июлю того же года инициатива уже пользовалась мощной поддержкой: готовыми поддержать её заявляли 85 из 100 сенаторов. Тем не менее Линдси Грэм не спешил с продвижением текста, и только сейчас, спустя более года, документ выходит на финальный этап в Палате представителей. Итог голосования и последующие действия президента определят, превратится ли законопроект в действующий инструмент давления или останется в статусе декларативного, но политически значимого сигнала.