Исполнительный директор Украинского совета оружейников Игорь Федирко в интервью РБК-Украина описал системный сбой в цепочке поставок вооружения: значительная часть средств, выделенных Европейским союзом в рамках репарационного кредита на украинскую военную технику, фактически простаивает. Причина — в том, что тендерная процедура, которую ЕС требует использовать исключительно для этих денег, не обеспечена базовыми документами: техническими тактико-тактическими характеристиками (ТТХ). За полгода, по словам Федирко, удалось подготовить лишь четыре ТТХ на четыре типа средств и провести по ним тендеры. Остальная масса европейского финансирования, понемногу поступающего на счета, осталась без «точки приложения», потому что закупщикам попросту неясно, что именно закладывать в лоты.

Тендерный тупик и репарационный кредит ЕС

Ключевой узел проблемы — требование Евросоюза проводить закупки за счет репарационного кредита исключительно через тендеры. Федирко отмечает, что это «достаточно интересное» условие, ведь сами государства ЕС во времена Первой и Второй мировых войн закупки через тендеры не проводили. Тем не менее требование выполняется, и под него была создана совместная конструкция Министерства обороны и Генерального штаба — так называемые центры компетенции. Именно на них должна была лечь координация сбора огромной базы знаний и данных с фронта, чтобы у министра обороны появилась аналитическая опора, сделанная непосредственно на основе полевых данных.

Центры компетенций: структура без руководителя

По словам Федирко, система центров компетенций не была полноценно запущена: часть центров существовала лишь формально, без руководителей, достаточного штата и налаженных процессов. Их цели, смысл и задачи, по его оценке, пересматривали три-четыре раза — меняли и цель создания, и основные задачи, и конечный продукт, который они должны выдавать; последний пересмотр концепции, как он полагает, произошел еще в феврале. На совещании в субботу, по его словам, уже упоминалось семь-восемь таких центров, хотя точного ответа о их количестве ему так и не дали. Поскольку центры фактически не созданы, процесс подготовки ТТХ никто не подталкивал, и европейские деньги оказались «заперты» в процедуре, не обеспеченной документами.

Математика штрафов, которая отпугивает производителей

В рамках проведенных тендеров победители были определены по 17 лотам, однако в ряде случаев производители отказываются от заключения договоров или выполнения обязательств по отдельным лотам, не рассчитав собственные производственные возможности. Ситуацию усугубляет календарь: тендеры проводились в конце лета, а это три месяца на закупку и еще три на сборку, то есть конечная дата поставки сдвигается уже на 2027 год, не считая непростого процесса проверки качества при приемке на склад. К этому добавляются действующие штрафы за просрочку исполнения военных контрактов: пеня 0,1% от стоимости продукции за каждый день просрочки и дополнительный штраф 7% при задержке более 30 дней. За месяц пеня составляет около 3%, а за 45 дней совокупные санкции достигают 11,5% — при том, что маржа по лоту в условиях тендерной конкуренции может составлять лишь 3–5%. «Даже если они справятся со сборкой, с бюрократией справиться невозможно», — резюмирует Федирко.

«Магическое» появление ТТХ в субботу

Несмотря на описанный застой, Федирко фиксирует резкий сдвиг: в субботу утром, «почти магическим образом», появились 80–85% всех недостающих ТТХ. При этом на утро субботы АОЗ еще не получил их для подготовки к тендерам — онлайн им пообещали передать документы в кратчайшие сроки. Аналогичным образом, по его словам, в субботу «магическим образом» были сняты и задержки с подписанием некоторых контрактов по отдельной номенклатуре. Это позволяет частично оперативно закрыть проблему с ТТХ, однако вопрос, насколько быстро бюрократическая цепочка переведет появившиеся документы в реальные поставки, остается открытым.

Brave1 как украинская DARPA

Отдельная линия разговора — будущее платформы Brave1. Федирко признается, что изначально полагал: именно этим механизмом станет Brave1, однако в итоге решили создать отдельную структуру — центры компетенций. Вопрос о том, станет ли Brave1 украинской DARPA, то есть единым центром разработки и внедрения новых военных технологий, остается предметом дискуссии и, по сути, зависит от того, удастся ли юридически и организационно довести до конца те самые незапущенные структуры, о которых идет речь в интервью.

Противоречивые данные

В заявлениях Федирко есть ряд нестыковок, которые стоит вынести отдельно. Во-первых, количество центров компетенций не фиксировано: сначала речь шла о шести, затем добавилось еще два, а на совещании в субботу упоминалось уже семь-восемь — точной цифры исполнительный директор совета не получил. Во-вторых, возникает противоречие в распределении ответственности: с одной стороны, ему объяснили, что центры компетенций напрямую не отвечают за ТТХ и что за них полностью отвечает Генеральный штаб; с другой — замысел предполагал, что именно через эти центры ТТХ должны были верифицироваться, подписываться и передаваться в АОЗ для закупок. Пока центры не созданы, эта цепочка разорвана, и неясно, какой именно орган в конечном счете «подталкивает» подготовку характеристик. Наконец, сам факт «появления» 80–85% ТТХ за один день и одновременного снятия задержек по контрактам описан как резкий и не вполне объяснимый сдвиг, что указывает на возможную концентрацию решений в узком временном окне без публичного раскрытия механизмов.