Указ о возложении обязанностей
Президент Украины Владимир Зеленский подписал указ №946/2026, которым возложил исполнение обязанностей Генерального прокурора на Антона Ковальского, занимавшего до этого пост руководителя Хмельницкой областной прокуратуры. Документ датирован 17 сентября 2026 года, сообщает РБК-Украина. В тексте указа прямо указано: «Положить на Ковальского Антона Анатольевича исполнение обязанностей Генерального прокурора».
Решение принято на основании части второй статьи 11 Закона Украины «О правовом режиме военного положения», что отражает особый порядок кадровых назначений в правоохранительной системе в условиях действия военного положения.
Кто такой Антон Ковальский
Антон Ковальский родился 12 мая 1984 года в Виннице. В 2011 году он окончил Национальную академию прокуратуры Украины по специальности «Правоведение» и в том же году приступил к службе в органах прокуратуры.
Карьерный путь
За десять лет Ковальский прошёл путь от следователя до руководителя областной прокуратуры. С сентября 2020 по октябрь 2021 года он занимал должность заместителя руководителя Винницкой областной прокуратуры, с ноября 2021 года возглавлял Черновицкую областную прокуратуру, а с 1 июля 2025 года руководил Хмельницкой областной прокуратурой — в этой должности он находился до сегодняшнего назначения.
Контекст: отставка Кравченко
Назначение Ковальского произошло на фоне отставки прежнего генерального прокурора Руслана Кравченко. Зеленский утвердил увольнение Кравченко соответствующим указом от 15 сентября 2026 года, а Верховная Рада поддержала его отставку 317 голосами народных депутатов. Скандалу предшествовало расследование НАБУ и САП «Карфаген», после которого Кравченко сначала подал в отставку, а затем заявил о подозрении директору НАБУ Семену Кривоносу. Перед голосованием Рады Кравченко уехал за границу.
Противоречивые данные
Здесь присутствует различие версий сторон. Кравченко публично заявил о подозрении директору НАБУ Семену Кривоносу, однако в Офисе генерального прокурора заявили, что это «подозрение» не имело юридического смысла. Таким образом, одна сторона трактует действия как формальное заявление о подозрении, а другая — как высказывание, не имеющее правовых последствий; единой юридической квалификации этого шага в открытых источниках нет.
