Генетика давно вышла за рамки диагностики редких наследственных болезней: сегодня с помощью тестов можно оценить риски онкологии, определить предрасположенности к хроническим заболеваниям и в отдельных случаях — вживлять здоровые гены при конкретных нарушениях. В интервью РБК-Украина генетик Дмитрий Микитенко объяснил, насколько гены определяют состояние здоровья, что именно может «рассказать» о человеке генетический паспорт и стоит ли бояться модного термина «биохакинг». Ниже — ключевые тезисы разговора, изложенные в лонгриде.

Что уже доступно обычному человеку

По словам специалиста, еще 10–15 лет назад генетика в лучшем случае выявляла наследственную болезнь, но сделать с ней было нечего, кроме как скорректировать обмен веществ. Сегодня картина иная: риск рождения ребенка с генетическим заболеванием можно оценить еще на этапе планирования беременности, а при экстракорпоральном оплодотворении (ЭКО) научились отбирать эмбрионы, чтобы родить здорового ребенка. После родов также выявляют ряд генетических болезней, хотя пока и не все. Современная медицина, по его словам, уже умеет вживлять здоровый ген для коррекции отдельных заболеваний — так лечат спинальную мышечную атрофию и некоторые виды дистрофии сетчатки. Поэтому сегодня массово доступны общие тесты на риск рождения ребенка с наследственной болезнью, оценка онкологических рисков и так называемые генетические паспорта класса Wellness.

Что покажет «генетический паспорт»

Важно понимать, что изменение в одном гене из-за незначительного нарушения может и не привести к болезни. Проблематична ситуация, когда снижена активность сразу нескольких генов из одного блока: это не обязательно заболевание, но оно может сказываться на качестве жизни. Зная такие особенности, можно оценить риск психических расстройств, атеросклероза и сердечно-сосудистых заболеваний. При этом, подчеркивает генетик, есть возможность влиять на величину этого риска — и именно это сейчас пытаются называть биохакингом. Однако код изменить нельзя: можно лишь изменить привычки, питание и место жительства, чтобы снизить риск до общепопуляционного.

Биохакинг: маркетинг или реальность

Термин «биохакинг», по оценке Микитенко, частично создает впечатление, будто мы меняем правила работы собственного организма, — но это не так. Речь идет именно о склонности: если, например, мама носила очки, у человека есть предрасположенность к нарушению зрения, и понимание этого может стать мотивацией для профилактики. Генетика не определяет все: она показывает, где находится слабое место, но что делать с этой информацией дальше — уже выбор самого человека. Поэтому формулировка «ничего с этим не сделаю, потому что у меня такая генетика» не работает: генетика — не оправдание.

Нет одного «гена всех бед»

Специфического гена, на который можно «спихнуть» все беды, не существует. Есть отдельные генетические болезни, сопровождающиеся ожирением, но обычный условно здоровый человек набирает вес не потому, что «понюхал тортик», а из-за дисбаланса между поступлением калорий и их расходом. Знание о склонности к атеросклерозу или ожирению должно подталкивать к конкретным решениям для сохранения здоровья. То же касается онкопредрасположенности: если известно, где она может возникнуть и каков риск, можно выстроить профилактику. При нарушении циркадных ритмов сна неврологу по результатам таких тестов проще подобрать коррекцию для сбалансирования сна. Это не биохакинг в смысле генетической переписки инструкции организма, а подстройка под собственные особенности ради снижения рисков.

Стоит ли бояться лишних тестов

Генетические исследования класса Wellness — это профилактические тесты, которые не ставят диагноз, а лишь определяют склонность. Если ее неправильно интерпретировать, это может вызвать лишнюю тревогу. В онкологии человек должен быть готов услышать результат, потому что чрезмерная тревожность сама по себе может нанести вред; если такого понимания нет, делать анализ не стоит. Сам генетик, по его словам, пришел к этому лишь в 42 года, а некоторые не готовы и в 50. (Примечание редакции: в предоставленном тексте интервью последняя реплика эксперта обрывается, поэтому завершающий пример в статье не приводится, чтобы не искажать источник.)