24 августа 2026 года Украина отметила 36-ю годовщину независимости — и сделала это в условиях парадоксальной экономической конъюнктуры. Оборонно-промышленный комплекс демонстрирует рекордный рост, однако остальная часть хозяйства сокращается. Страна подошла к рубежу, за которым увеличение ВВП само по себе уже не гарантирует ни возвращения миллионов граждан из-за границы, ни устойчивого послевоенного восстановления. Значительную часть текущего роста до сих пор финансируют внешние партнёры, и эта поддержка не является бессрочной. Именно поэтому вопрос о том, какие реформы, налоговые изменения и уровень доходов необходимы, чтобы превратить «инерционную ловушку» в высокотехнологичный рывок в ближайшие пять лет, стал центральным для экономической повестки.

Парадокс роста: ОПК тянет экономику, гражданский сектор сжимается

«В этом году оборонно-промышленный комплекс фактически остаётся главным драйвером экономического роста. В то же время гражданский сектор всё сильнее страдает от эскалации войны: мы уже видим замедление потребления, влияние разрушений бизнес-активов и логистики. То есть рост ОПК пока не означает здорового роста всей экономики», — заявила главный экономист инвесткомпании Dragon Capital Елена Билан на мероприятии, организованном Центром экономической стратегии. Масштаб структурного раскола она оценила откровенно: если в начале 2026 года аналитики ожидали, что рост гражданского сектора просто замедлится до нуля, то к лету прогноз пересмотрен в сторону отрицательной динамики — около 1% падения экономики за пределами оборонно-промышленного комплекса. Таким образом, статистический рост ВВП, который фигурирует в официальных отчётах, во многом отражает военную мобилизацию ресурсов, а не восстановление потребительской и производственной базы.

Трансформация или стагнация: что говорит Нацбанк

В Национальном банке Украины признают, что возвращение к довоенной структуре экономики маловероятно — она уже существенно изменилась и, по сути, невосстановима в прежнем виде. «Экономика и дальше будет трансформироваться. Приоритеты естественно сместятся в сторону большей технологичности и отраслей с более высокой добавленной стоимостью», — заявили в пресс-службе НБУ. Одним из ключевых новых двигателей, по оценке регулятора, станет сектор MilTech — военно-гражданских технологий, который будет стимулировать развитие смежных производств: от электроники и робототехники до аэрокосмической отрасли и кибербезопасности. Однако трансформация, по словам представителей Нацбанка, охватит более широкий спектр отраслей, включая логистику, IT-услуги и «зелёную» энергетику. Главный вопрос, который остаётся открытым: что произойдёт с украинской экономикой, когда война перестанет быть главным ограничителем, а её последствия — дефицит кадров, разрушенная инфраструктура, потребность в капитале и риски безопасности — сохранятся. «Мы уже длительное время отдельно прорабатываем сценарий устойчивого перемирия, чтобы понимать, насколько быстро при таких условиях может восстанавливаться украинская экономика, — говорит Елена Билан. — Но пока нашим базовым сценарием остаётся продолжение войны».

Порог возвращения: почему 70% зарплаты уже недостаточно

Экономический рост сам по себе не гарантирует возвращения людей из ЕС — и причина не только в войне. По словам старшего экономиста Центра экономической стратегии Ирины Ипполитовой, для беженца принципиально важно не прямое сравнение зарплаты в Украине с зарплатой или социальными выплатами в Германии, Польше или Чехии, а соотношение доходов и стоимости жизни. «Наш анализ показывает именно такую закономерность: более высокий уровень материального благосостояния человека до выезда из Украины ассоциируется с большей готовностью вернуться, тогда как лучшее нынешнее материальное положение за границей — с меньшими намерениями относительно возвращения», — объясняет она. Заведующий отделом миграционных исследований Института демографии и проблем качества жизни НАН Украины Алексей Позняк напомнил, что ещё до полномасштабной войны учёные ориентировались на порог в 70% от заграничной зарплаты как достаточный стимул, чтобы удержать человека в Украине. «Тогда речь шла о том, чтобы удержать человека в Украине, а сейчас — о переезде обратно. Поэтому, возможно, 70% для возвращения уже мало; вероятно, стимулировать возвращение будет уровень в 80–90%», — говорит учёный. Таким образом, планка, которую украинская экономика должна преодолеть, чтобы стать конкурентоспособной для собственных граждан, существенно выросла.

Психологический барьер и потеря статуса

Деньги, по оценке демографов, — не единственный и даже не главный фактор. Алексей Позняк обращает внимание на психологический барьер: многие украинки за границей работают не по специальности — продавщицами, на сезонных сельскохозяйственных работах, в сфере ухода за пожилыми, — и даже более высокая заграничная зарплата не компенсирует потерю профессионального и социального статуса. В то же время возможность восстановить прежний статус, вернуться к профессии и профессиональному сообществу в Украине способна стимулировать возвращение даже при меньшем заработке. Ирина Ипполитова подчёркивает, что для формирования устойчивого миграционного потока «домой» необходимы не только макроэкономические показатели, но и конкретные институциональные гарантии: защита трудовых прав, признание квалификаций, доступ к жилью и социальным услугам. Без этих элементов даже статистически привлекательная зарплата не превратится в устойчивое решение о переезде.

Противоречивые данные

В экспертных оценках, собранных в рамках подготовки к 36-й годовщине независимости, прослеживается ряд нестыковок. Во-первых, речь идёт о пороге зарплатной конкурентоспособности: довоенная оценка в 70% (Алексей Позняк, до 2022 г.) и текущая оценка в 80–90% (тот же Позняк, 2026 г.) расходятся на 10–20 процентных пунктов, что при масштабах украинской экономики означает разницу в десятках миллиардов гривен необходимых дополнительных доходов на душу населения. Во-вторых, между оптимистичным нарративом Нацбанка о структурной трансформации и MilTech как «новом двигателе» и пессимистичным прогнозом Dragon Capital о сокращении гражданского сектора на 1% в 2026 году существует значительный разрыв в интерпретации текущей динамики: регулятор делает акцент на долгосрочной перестройке, тогда как инвестбанк фиксирует сиюминутное сжатие. В-третьих, вопрос внешней зависимости остаётся неоднозначным: значительная часть роста ВВП финансируется за счёт грантов и займов международных партнёров, и ни один из опрошенных экспертов не смог назвать конкретный горизонт, после которого эта поддержка будет сокращена. Все три позиции легитимны, но их одновременное существование в публичном дискурсе создаёт картину, в которой «рост» и «кризис» описывают одну и ту же экономику с разных временных масштабов.

Что необходимо для рывка: реформы, налоги и пятилетний горизонт

Совокупность экспертных оценок, прозвучавших в августе 2026 года, позволяет выделить несколько условий, без которых превращение «инерционной ловушки» в высокотехнологичный рывок в пятилетку выглядит маловероятным. Первое — налоговая реформа, направленная на расширение базы и снижение зависимости от оборонных расходов: без этого гражданский сектор не получит достаточного фискального пространства для восстановления. Второе — институциональные гарантии для мигрантов: признание квалификаций, упрощённый порядок регистрации бизнеса, доступ к ипотечному кредитованию и социальным программам. Третье — диверсификация источников финансирования: снижение доли грантовой помощи в ВВП и привлечение частных инвестиций через предсказуемое законодательное поле. Четвёртое — кадровая политика: без возвращения хотя бы части квалифицированных специалистов из ЕС и без решения проблемы демографического дефицита ни MilTech, ни «зелёная» трансформация не получат человеческого капитала. По оценке Центра экономической стратегии, без комплексного пакета этих мер Украина рискует застрять в модели, где рост ВВП обеспечивается военными заказами и внешней помощью, а гражданская экономика и миграционный баланс остаются в стагнации ещё как минимум одно десятилетие.